Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава
— Помощь?
— Да. Вы знаете, что на вас охотятся. Знаете, что ваша формула — лакомый кусок для террористов. Но вы не знаете, что у вас есть союзники в Совете. Не все хотят вас убить. Некоторые хотят вас защитить.
Гелла посмотрела на него.
— И вы — из тех, кто хочет защитить?
— Я — из тех, кто хочет, чтобы формула досталась тем, кто сможет её правильно использовать, — он сделал шаг ближе. — Мы не враги, Гелла. Мы можем помочь друг другу. Вы отдаёте мне копию формулы, я гарантирую вашу безопасность. Пожизненно.
— А ректор? Что скажет ректор?
— Ректор — человек военный. Он подчиняется приказам. Но иногда приказы меняются, — Торнберг улыбнулся своей ледяной улыбкой. — Подумайте над моим предложением. У вас есть сутки.
Он развернулся и ушёл, оставив Геллу одну в коридоре.
Сердце колотилось где-то в горле.
Член Совета предлагает мне сделку за спиной ректора, — подумала она. — Отдай формулу — и мы тебя не тронем. А если не отдашь? Что тогда?
Она почувствовала, как холодок пробежал по спине. Торнберг не угрожал открыто, но в его голосе было что-то, от чего хотелось проверить, на месте ли ампулы. Четыре ампулы в потайном кармане платья: синяя, зелёная, чёрная и фиолетовая — экспериментальная, опасная, нестабильная.
Не сейчас, — сказала она себе. — Пока не сейчас.
Она повернула за угол, надеясь найти выход в сад — подышать свежим воздухом. Но коридоры академии ночью превращались в лабиринт. Она забрела в незнакомую часть здания — с высокими окнами, за которыми чернели силуэты деревьев, и странными дверями без табличек.
— Заблудилась? — раздался голос за спиной.
Гелла развернулась. Омэн стоял в трёх шагах, прислонившись к стене. Его мундир был расстёгнут на верхнюю пуговицу, хвост растрепался. Он выглядел уставшим и почему-то встревоженным.
— Ищу выход в сад, — сказала Гелла.
— Сад закрыт на ночь. Но есть оранжерея. Хочешь туда?
— Хочу.
Он кивнул, отлепился от стены и пошёл впереди. Гелла — за ним. Они миновали ещё два коридора, спустились по лестнице и оказались у высокой двери из матового стекла. Омэн толкнул её — и они вошли в оранжерею.
Там было тепло и влажно. Пахло землёй, цветами и чем-то сладким. Магические светильники горели тускло, имитируя лунный свет. Вдоль стен стояли кадки с пальмами и странными лианами, свисающими с потолка. В центре — небольшой фонтан, в котором плавали листья кувшинок.
— Красиво, — сказала Гелла.
— Редко бываю здесь, — ответил Омэн. — Много теней. Они мешают цветам.
— Вы разговариваете с тенями?
— Они разговаривают со мной.
— И что говорят?
— Что ты опасна.
— Тени правы.
Она подошла к фонтану, провела рукой по воде. Та была тёплой, почти горячей.
— Здесь есть термальные источники, — объяснил Омэн. — Оранжерея построена над ними.
— Уютно, — Гелла села на край фонтана. — Почему вы не танцуете?
— Устал.
— Вы? Устали от танцев? Вы же ведьмак, вы должны быть выносливым.
— Выносливость не спасает от скуки.
— Вам было скучно со мной?
Омэн сел рядом. Не слишком близко — но и не слишком далеко.
— С тобой не скучно, — сказал он. — С тобой страшно.
— Почему?
— Потому что ты непредсказуема.
Гелла собралась ответить, но в этот момент за стеной послышались шаги.
Громкие, чёткие — не один человек, несколько. И голоса:
— …обязательно проверить восточное крыло. Говорят, видели подозрительную фигуру.
— Кого именно?
— Не знаю. Но охрана усиливается после убийства Крейна.
Голоса приближались.
Омэн мгновенно напрягся.
— Патруль, — прошептал он. — Если нас увидят вместе в оранжерее в час ночи…
— Начнутся слухи?
— Хуже. Совет может использовать это как повод обвинить нас в сговоре. Или в чём похуже.
Он огляделся. В оранжерее не было мест, где можно спрятаться — только пальмы и тонкие лианы. Зато за фонтаном, у стены, виднелась небольшая ниша — закуток между двумя кадками, завешанный плющом.
— Туда, — сказал Омэн.
Он схватил Геллу за руку — аккуратно, но твёрдо — и потянул за собой. Они протиснулись между кадками, плющ скрыл их от глаз снаружи. Но место было тесным. Очень тесным.
Гелла стояла спиной к холодной стене. Омэн — прямо перед ней, так близко, что она чувствовала его дыхание. Их разделяло не больше ладони.
— Тихо, — шепнул он.
Шаги приближались. Голоса — громче.
— Проверь оранжерею, — сказал один стражник. — Здесь любят прятаться студенты.
— Ага, с девчонками, — хмыкнул второй. — Помню себя.
— Не отвлекайся.
Дверь оранжереи скрипнула. Кто-то вошёл.
Гелла замерла. Её сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно во всём здании. Омэн смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах — янтарных, с вертикальным зрачком — она увидела не холод, а напряжение.
— Ищи, — сказал стражник снаружи. — Я проверю фонтан.
Шаги приближались к их укрытию.
— Если нас найдут, — прошептала Гелла, — что мы скажем?
— Что мы обсуждали стратегию расследования, — так же тихо ответил Омэн. — Но никто не поверит.
— Почему?
— Потому что мы прячемся.
— А что делать?
— Я знаю только один способ отвлечь внимание, если нас увидят.
— Какой?
Омэн не ответил. Он сделал то, чего Гелла никак не ожидала.
Он поцеловал её.
Это было не нежно. Не романтично. Это было быстро, решительно, почти по-военному. Его губы прижались к её губам — тёплые, сухие, с лёгким привкусом вина. Гелла замерла, не веря своим ощущениям.
Он меня целует. Ректор меня целует.
Её мозг отключился. В голове осталась только одна мысль: это часть легенды. Мы притворяемся влюблённой парой, которую застукали в оранжерее. Им будет неловко, и они уйдут.
Но поцелуй затягивался.
Омэн не отстранялся. Он обхватил её лицо ладонями и углубил поцелуй так, будто это было самым естественным делом в мире. Гелла почувствовала, как её сердце пропустило удар, потом другой, потом понеслось вскачь. Она закрыла глаза и — сама не понимая как — ответила.
Их губы встретились во тьме оранжереи, под свисающим плющом, в двух шагах от стражников, которые искали шпионов.
— Никого, — сказал один стражник. — Только цветы.
— Ладно. Идём дальше.
Шаги удалились. Дверь закрылась.
Омэн отстранился.
