Добрые духи - Б. К. Борисон

Аннаполис считает его трущобами, но наши его неплохо подчистили. Я провожу дни на заднем крыльце с кофе и одной из бесконечных книг, какими забиты мои полки. В девяностых у меня недолго был телевизор. Потом я случайно посмотрел две серии шоу Джерри Спрингера, решил, что каким-то образом попал в ад, и оставил телевизор на крыльце пожарной части.

Моё существование тихое, мирное и легко умещается в рамки. Ничего общего с домом Гарриет, набитым ёлкой, срубленной её руками, и десятком тысяч леденцов.

Здесь хорошо. Как будто… как будто я впитываю часть её света.

И именно поэтому мне стоит уйти.

Но чертовски трудно просто развернуться и исчезнуть, когда она стоит посреди гостиной, обхватив себя руками, такая разбитая и одинокая.

Я мог бы протянуть оливковую ветвь.

Если бы захотел.

— Почему ты так на меня смотришь? — шепчет Гарриет.

Магия в груди вспыхивает от звука её голоса, разливается по крови и оседает в ладонях. Ощущение странное. Не то чтобы неприятное — просто странное. Моя магия обычно не ведёт себя так капризно.

— Думаю, — отвечаю я.

— О чём ты думаешь? — шепчет она.

— О жестах примирения.

— А, — говорит она. Прищуривается. — Я всё равно не понимаю.

— Просто… помолчи секунду.

— Хорошо, — так же шёпотом отвечает.

Я всматриваюсь в её лицо, пытаясь нащупать в груди то место, откуда идёт магия. Тот глубокий рывок где-то возле лёгких. Уголки её губ дёргаются, и магия вспыхивает ярче, горячей волной. Я хватаюсь за эту золотую, мерцающую нить и дёргаю, и земля вылетает у меня из-под ног.

Последнее, что я слышу, прежде чем использую магию и перемещаюсь из её дома в свой — радостный смех Гарриет, почти такой же яркий, как магия, ревущая у меня в жилах.

Глава 8

Гарриет

— Что ты думаешь о призраках?

Саша задумчиво хмурится, наматывая тряпку на ручку большой вилки. Она нашла потрясающий серебряный набор на распродаже имущества в Балтиморе, и мы уже не первый час утра пытаемся вернуть ему былой блеск. Набор полностью целый, не хватает только двух ложек. Мне нравится думать, что эти две ложки где-то лежат вместе в ящике, уютно прижавшись, друг к другу и счастливые.

— Каких именно призраков? — спрашивает она.

— Не знаю. Просто призраков.

Она обдумывает вопрос.

— Родители возили меня в детстве на «Каспера» в автокинотеатр. Мне показалось, это круто, — Саша поднимает вилку к свету, прищуривается. — Хотя не настолько круто, как эта вилка. Разве она не выглядит немного как трезубец?

— Может, поставим её в отдел средневекового оружия, — взмахивает она вилкой в воздухе.

— У нас нет отдела средневекового оружия.

— Могло бы быть. Если бы ты купила ту булаву у того жуткого типа.

Я выдёргиваю вилку, пока она не проткнула меня или себя.

— Ты себя слышишь? Я никогда не собиралась покупать булаву у жуткого типа. Во-первых, у меня не было ни единого способа её проверить. А во-вторых, у него была эспаньолка6. Никогда не доверяй мужчине с эспаньолкой, — я возвращаю вилку на её законное место в деревянном футляре. — И у трезубцев три зубца, а не два. Три значит «три». Полируй дальше.

Саша что-то ворчит себе под нос, на слух выходит что-то вроде, «жаль, что у нас нет булавы», а я даю мыслям унести меня прочь. Я не видела Нолана уже пять дней. Всё жду, что он вынырнет из-за какой-нибудь полки в антикварном или снова постучит в мою дверь, но с тех пор, как он исчез взмахом магии посреди моей гостиной, вокруг — тишина.

«Куда он делся? Чем занимается?»

Он говорил, что у всей этой истории с преследованием есть дедлайн. Раз так, разве мне не стоит видеть его чаще? Он попрощается или следующий призрак просто внезапно появится у меня в ванной? Понятия не имею.

Может, я уже и видела его, и просто не помню. Он ведь говорил, что призраков не запоминают. Может, он приходит сюда каждый день, а я его каждый раз забываю.

Я перестаю мять тряпку.

— Почему ты спрашиваешь меня о призраках? — интересуется Саша, поднимая миниатюрный нож для масла. Она подбрасывает его в руке и ловит за ручку. — С тобой что-то случилось?

Я думаю о руке Нолана в моей. О том, как он сжимает мои пальцы каждый раз, когда мы погружаемся в прошлое. О том, как я споткнулась на снегу, когда у меня застряла рука в кармане. О том, как он удержал меня, прижав к себе, пока сердце стучало где-то в горле.

Он пах тёплой кожей и солёным воздухом. И чем-то насыщенным.

Гвоздикой, может быть.

Переживаний у меня, мягко говоря, хватает.

Я пожимаю плечами и тянусь за следующей ложкой.

— Просто любопытно. Мы работаем в антикварной лавке, а ни разу это не обсуждали, — я задумчиво оглядываю ряды. — Уверена, часть этих вещей точно связана с привидениями.

— Сто процентов, — соглашается Саша. — Уверена, некоторые владельцы всего этого умерли крайне страшной смертью.

— Саша.

— Что? Это же, типа, базовая арифметика, — отзывается она. — Принести доску для спиритических сеансов? Попробуем связаться с духами?

— Она вообще сработает?

Может, я смогу так связаться с Ноланом.

«Куда ты пропал? Это из-за того, что я попросила тебя показать свою магию? Или из-за того, что ты показал?»

«Ты сам связал эти варежки?»

Он бы, наверное, с огромным удовольствием медленно вывел, обругал меня.

— Понятия не имею, — смеётся Саша. — Все мои знания о нежити ограничиваются тем, что я вынесла с ночёвок в подростковом возрасте. И с марафонов «Неразгаданных тайн». Теоретически, мы могли бы пойти в туалет, выключить свет и три раза сказать «Кровавая Мэри». Посмотрим, что будет.

— Нет, спасибо, — передёргивает меня.

Теперь, когда я знаю, что Нолан существует, я вполне допускаю, что вокруг полно других духов. Звать кого-то по имени «Кровавая Мэри» на чай мне совсем не хочется, большое спасибо.

— Как думаешь, почему кто-то становится призраком? — спрашиваю я.

— В отличие от… — продолжает Саша, откладывая один нож и берёт другой.

— Не знаю. В отличие от… тех, кто вознёсся на небеса? — я не росла в религиозной семье. Родители относились к церкви по принципу «Раз в год на Пасху и Рождество», и то потому, что там удобнее знакомиться с нужными людьми. Мои представления о загробной жизни чисто философские, в лучшем случае. — Почему кто-то решил бы остаться здесь?

— Ради развлечения, — отвечает она. — Общество сейчас само прекрасно справляется с ролью кошмара. Ты видела это новое реалити-шоу? Где