Там, где крадут сердца - Андреа Имз

— И часто это случается? — спросила я.

— Нет, — ответил Корнелий. — Но если уж люди приходят, то они всегда такие.

Дверь у меня за спиной распахнулась раньше, чем я ожидала, и мне пришлось убраться с дороги. Человечек, выпучив глаза, прижимал к груди бархатный мешочек с завязками; мешочек он сжимал с такой силой, что у него у него побелели костяшки.

— Закончили? — спросила я.

Он кивнул, явно утратив способность говорить. Просто стоял и смотрел на меня, пока я не сообразила: он ждет, чтобы я проводила его.

— Ах да. Сюда.

Я зашагала назад, к входной двери, но открыла ее не сразу. Костяшки посетителя все еще были белыми, как жемчужины.

Я не могла сдержать любопытства:

— О чем вы его просили?

При звуках моего голоса человечек дернулся.

— И вы здесь живете? — спросил он, пропустив вопрос мимо ушей. — Как вы это выносите?

— Что?

— Ну, вы так близко к одному из Них. — В голосе человечка слышался благоговейный страх.

— Со временем привыкаешь. — Я не собиралась выкладывать ему свою историю.

— Я их, конечно, видел, да и слышал всякое… Но когда ты совсем рядом… — Он покачал головой.

— Ну да, — сказала я не без яда в голосе.

Человечек трясущейся рукой достал кошель:

— Плата.

Я, не думая, протянула руку, ожидая услышать звяканье золотых монет. Однако в мою ладонь высыпалась целая пригоршня неприятно сморщенных сыроватых комочков, похожих на квашеный инжир.

От удивления я выругалась, и плата просыпалась на пол; человечек, метнув на меня разъяренный взгляд, опустился на колени и принялся подбирать свое приношение, прогнав Корнелия, который уже начал обнюхивать один комочек.

— Вы что! — зашипел он. — Вы хоть знаете, на что мне пришлось пойти, чтобы добыть их?

— Я даже не знаю, что это такое, — сказала я, отступая, чтобы рассмотреть получше.

— Это сердца.

— Человеческие?

— Надеюсь. Учитывая, сколько я за них отвалил. — Человечка так удивило мое невежество, что он даже перестал злиться. — Вы что, ничего о них не знаете?

Я открыла и закрыла рот, как рыба. Как ему ответить?

— Я не думала, что они такие, — выдавила я наконец. — Такие маленькие! И сморщенные!

— Ну да, они подсохли, — объяснил человечек. — Их бы, по-хорошему, еще подсушить, но пришлось принести что есть.

Невероятно. Неужели в этом городе все носят при себе мешочки с сердцами? Неужели горожане убивают друг друга? Ну и ну. Я не знала, что и думать. Как странно, что такое мощное магическое средство растрачивается на никчемные заговоры и зелья для публики. А то, что сердца могут продаваться на черном рынке, казалось мне грандиозным надувательством.

— Я-то думал, вы их кучами видите, раз здесь живете. Они же на них свое волшебство замешивают, да?

— Но… они же сами за ними ездят, — сказала я. — А не покупают. Откуда у вас столько?

Человечек озадаченно склонил голову, словно я спросила о чем-то, что всем известно.

— Я не здешняя, — объяснила я. — Приехала из деревни. Из дальней деревни.

— А-а-а. — Кажется, мое объяснение его удовлетворило. — Ну да, конечно, они сами ездят за сердцами. Но для других есть рынок, если вы знаете, где искать. Ходят слухи, что если запастись сердцами, то тоже можно колдовать, даже если ты не один из Них, но я про это ничего не знаю.

Человечек наконец собрал сердца в кошель, а кошель вручил мне. Я взвесила мешочек на ладони. Не знаю, что волшебного могло остаться в этих унылых сморщенных комочках, — но что я в этом понимаю? Может, из них еще можно что-нибудь выдоить.

— И ими можно расплатиться с волшебниками?

— Ну да. Всегда можно было. Но другие сейчас не торгуют волшебной помощью.

— Почему?

— Не знаю. — Человечек нахмурился. — В последнее время все изменилось. Все остальные мне отказали.

Да уж, Сильвестр и правда оставался последним средством.

— Что ж, удачи, — сказала я.

Человечек кивнул на прощание и пулей вылетел в дверь, торопясь убраться отсюда. Я еще раз полной грудью вдохнула соблазнительный уличный воздух, и дверь тихо закрылась. Я взглянула на отвратительный мешочек, который держала в руках.

— Что это? — спросил Корнелий. Я протянула коту мешочек, предлагая ему обнюхать сердца как следует. — По-моему, свиные, — заключил кот тоном знатока.

Я так и знала. Вернувшись в тронный зал, я обнаружила Сильвестра сидящим на троне: локти уперлись в колени, взгляд в никуда.

— Мне велели передать вам вот это. — Я протянула ему кошель со свиными сердцами.

Сильвестр едва взглянул на него.

— Они ни на что не годны. Этого дурака обвели вокруг пальца. — Он вздохнул. — Кстати. Наш гость унес последнюю порцию снадобья. Нам придется отправиться в путь.

— Отправиться в путь?

Я представила себе, как сижу радом с волшебником в великолепной карете по дороге в очередную деревню и смотрю, как он цепляет на крючок очередную, ничего не подозревающую девушку. Неужели он и правда ждет, что я отправлюсь с ним собирать сердца?

— На рынок, — пояснил он к моему облегчению.

— А зачем вам на рынок? Вы же можете все сотворить дома? Ваза с фруктами наполняется сама в мгновение ока, стоит мне подумать о яблоке.

— Есть вещи, которые сотворить волшебством невозможно. А если все же попытаешься, они утратят свою действенность.

— Например?

— Например, некоторые травы, тинктуры… Даже волшебную провизию надо время от времени заменять настоящей. Если есть одно только волшебное, то и заболеть недолго.

— Поэтому вашим приходится закупать все это в деревнях?

А я-то считала, что это просто предлог.

— Иногда.

— Но я думала, для волшебства нужны только сердца.

К моему удивлению, Сильвестру как будто стало неловко. Сотворив очередную шаровую молнию, он принялся вертеть ее в пальцах с ловкостью уличного фокусника.

— Нам нужны не только сердца, — довольно резко ответил он.

Волшебник вдруг выпрямился, одежда на нем замерцала, и не успела я оглянуться, как он уже был одет для дороги: тяжелый плащ с несколькими пелеринами, по виду кожаный, и сапоги с квадратным носом, погрубее тех, в которых он щеголял обычно. (Я заметила, что обувь — предмет его тщеславия; она обычно была самой экстравагантной частью его наряда.)

— Пойдешь со мной на рынок, — все так же отрывисто распорядился Сильвестр.

Чтобы тащить покупки, предположила я и оглядела свое платье. Да, ткань богаче любого моего деревенского наряда, но все же не для выхода в город.

Словно прочитав мои мысли, волшебник сделал движение рукой, и одежда понеслась прочь с моего тела, как кошки за мышью. Легкие наполнились металлическим запахом волшебства.

С испуганным воплем я попыталась удержать остатки ткани, чтобы прикрыться, но зря тревожилась: с той ж скоростью, с какой старая одежда соскользнула с моего тела и улетела как тень, новая вьюнком поползла по ногам; юбки, лиф — все обвилось вокруг меня, не оставив места наготе.

— Могли бы предупредить! — выпалила я.

Новое платье было бархатным, с ворсом потоньше, теплое и точно по мерке. Опустив глаза, я увидела ряд золотых пуговиц и изысканную вышивку на застежке.

Как же нелепо я, наверное, выгляжу. Дочка мясника, разодетая, как благородная дама. Единственное в Доме зеркало осталось в будуаре сестры волшебника, а мне Дом зеркал не предлагал — потому, наверное, что видеть свое отражение мне хотелось меньше всего.

Волшебник, однако, остался доволен моим видом.

— Идем, — коротко распорядился он и стремительно прошагал мимо меня в темный коридор, оставив после себя корично-медный запах.

От волшебства, от его близости у меня закружилась голова. Я последовала за ним, наступая на подол своей новой нарядной юбки.

Свежий прохладный воздух взбодрил меня, ветер доносил запахи