Развод с драконом. Платье для его новой невесты - Лилия Тимолаева
— Я пока не знаю, смогу ли платить.
— Я могу первое время жить на чердаке и получать едой.
— Чердак ещё нужно проверить. Там, возможно, крыша течёт.
— Я починю тазами.
Элира неожиданно улыбнулась. Впервые за день — почти по-настоящему.
— Это плохой способ чинить крышу.
— Зато быстрый.
Они смотрели друг на друга несколько секунд. Бывшая герцогиня без герцогства и служанка без места. Великолепная команда для ателье, над которым ещё утром смеялась половина дворца.
— Хорошо, Мирта. Оставайтесь. Но здесь не дворец. Если работаете со мной, вы не ползаете перед клиентками и не позволяете им ползать по вам.
Мирта медленно кивнула.
— Я постараюсь.
— Не постараетесь. Научитесь.
К закрытию ставней у Элиры появилась не только первая заказчица, но и первая помощница.
Вторая пришла сама уже на следующее утро.
Её звали Тессия. Она была худой, рыжей, с веснушками и таким независимым видом, будто заранее собиралась спорить о каждом поручении. Она постучала в дверь ателье ровно в тот момент, когда Мирта пыталась отмыть старую примерочную ширму, а Элира разбирала ящики с выкройками.
— Говорят, здесь нужна швея, — заявила Тессия с порога.
— Кто говорит?
— Вся улица. Ещё говорят, бывшая герцогиня сама мыла окна, прогнала дворцового носильщика, взяла заказ у брошенной госпожи Брейн и держит у двери драконьего охранника как вывеску.
Мирта тихо кашлянула за ширмой.
Элира посмотрела в окно. Охранник действительно стоял у двери, мрачный и неподвижный. Прохожие обходили его с уважительным любопытством.
— И вас это не отпугнуло?
— Наоборот. Если слухи хотя бы наполовину правда, у вас скоро будет много заказов от женщин, которым надоело шить покорность.
Фраза была слишком дерзкой для случайной просительницы.
И слишком точной, чтобы Элира её не оценила.
— Что вы умеете?
— Подгонять готовое, работать с городским шёлком, чинить кружево, считать ткань так, чтобы заказчицы не спорили, и говорить знатным дамам правду достаточно вежливо, чтобы они платили.
— Почему ищете место?
Тессия пожала плечом.
— Я сказала одной баронессе, что корсет не делает её моложе, а только злее.
Мирта не выдержала и прыснула.
Элира тоже почти улыбнулась.
— Испытательный день. Если испортите ткань — уйдёте. Если нагрубите клиентке без пользы для дела — уйдёте. Если будете сплетничать о том, что видите в мастерской, уйдёте сразу.
Тессия посмотрела на ларец Вейров на прилавке и стала серьёзнее.
— Я умею видеть дорогие вещи и не задавать лишних вопросов.
— Посмотрим.
К полудню ателье уже не было пустым.
Мирта мыла полки, Тессия разбирала старые отрезы, Элира снимала мерки с Линары Брейн. На улице останавливались женщины — кто из любопытства, кто из злорадства, кто с тем самым выражением, которое Элира начинала узнавать: “А вдруг здесь поймут?” Охранник у двери сначала выглядел так, будто считал происходящее позором для герба Вейр, но к третьему часу устал мрачнеть и просто следил, чтобы никто не входил без разрешения.
Линара стояла у зеркала в простой нижней сорочке и смотрела на своё отражение так, будто видела врага.
— Не надо делать меня красивой, — сказала она.
Элира, стоявшая сбоку с разметочным шнуром, подняла глаза.
— Почему?
— Он скажет, что я хочу его вернуть.
— А вы хотите?
Линара резко повернулась.
— Нет.
— Тогда какая разница, что он скажет?
Женщина открыла рот, но не ответила.
Элира подошла к столу, взяла кусок тёмно-сливовой ткани, найденной в дальнем ящике. Не новой, но добротной. Цвет был глубоким, спокойным, без траурной тяжести.
— Вам не нужно платье, которое просит не смеяться, — сказала она. — Вам нужно платье, которое не спрашивает разрешения войти.
Тессия у полок обернулась.
Мирта замерла со щёткой в руках.
Линара смотрела на ткань, и в её глазах впервые за всё время появилось не страдание, а жадная, осторожная надежда.
— Такое возможно?
— Да. Но придётся держать спину прямо.
— Это тоже входит в заказ?
— Это главное условие.
К вечеру по улице Серебряной Нити уже говорили, что в ателье Арн бывшая герцогиня шьёт не только платья, но и новый позвоночник для тех, кому его пытались сломать.
Элира узнала это от Тессии, которая сбегала за хлебом и вернулась с видом победителя.
— Слух хороший, — заявила она. — Дорогой. Его надо поддерживать.
— Мы не торгуем слухами, — сказала Элира.
— Все торгуют слухами. Просто знатные называют это репутацией.
Мирта, сидевшая у окна с подшивкой старой занавеси, тихо сказала:
— Утром приходила женщина с соседней улицы. Спрашивала, правда ли, что вы принимаете тех, кому не хочется плакать дома. Я сказала, что вы принимаете тех, у кого есть ткань и деньги хотя бы на задаток.
— Правильно сказала, — ответила Элира.
И всё же внутри что-то дрогнуло.
Не слабо. Не жалостно. Скорее с пониманием, что ателье Арн может стать для неё не просто убежищем и не только местом, где она вынуждена шить платье Селесты. Оно могло стать ответом. Не Рейнару даже. Не Совету. Всем тем, кто вчера смотрел на неё и видел женщину, вычеркнутую из чужого рода.
Она не была вычеркнута.
Она просто вернулась в собственную строку.
Когда стемнело, Элира отпустила Тессию домой, Мирте велела подняться на чердак и выбрать место, где можно устроить постель, а сама осталась внизу у ларца. Белую основу она сегодня не доставала при посторонних. После вчерашней надписи ей было почти страшно касаться ткани без необходимости, но ещё страшнее — оставить её без внимания.
Она открыла ларец.
Полотно лежало тихо.
Ни букв. Ни тёмных пятен. Ни холодного узора. Только белизна, слишком чистая после всего, что уже успела показать.
Элира коснулась края.
— Я не знаю, как тебя спасти, — сказала она едва слышно. — И не знаю, кого именно ты пытаешься спасти. Меня? Рейнара? Его род? Или саму клятву?
Ткань не ответила.
В дверь постучали.
Три коротких удара. Не клиентка. Не Тессия. Не Мирта. Охранник снаружи что-то негромко сказал, затем дверь приоткрылась.
На пороге стоял мужчина в дорожном плаще без герба. Лицо его скрывала тень капюшона, но осанка была слишком ровной для обычного посыльного. В руке он держал узкую чёрную пластину с серебряным знаком Вейров — не парадным, а личным, таким, каким, видимо, пользовались для тайных поручений.
— Леди Арн, — сказал он. — Его светлость велел передать срочно.
Элира не пригласила его
