Развод с драконом. Платье для его новой невесты - Лилия Тимолаева
Мирта виновато опустила голову.
— Я ничего ей не сказала, леди.
— Она и не сказала, — признала Тессия. — Я сама не слепая.
Элира устало провела ладонью по краю стола. Вот поэтому держать рядом умных людей было опасно. И поэтому же без них нельзя было выжить.
— Тем более вы остаётесь здесь, — сказала она. — Если я не вернусь к утру, Тессия идёт к Линаре Брейн и просит её привести как можно больше свидетелей из города. Не к Совету. Не к дворцу. К ателье. Мирта тем временем найдёт способ передать слух, что платье Селесты снова забрали во дворец ночью, хотя герцог просил молчать.
— Это будет опасно, — тихо сказала Мирта.
— Да. Поэтому сначала ждёте утра. Не раньше.
— А если вы не вернётесь вообще? — спросила Тессия.
Элира посмотрела на ларец.
— Тогда пусть город узнает, что бывшая жена вошла во дворец как мастерица и исчезла вместе с платьем для новой невесты. Поверьте, такой слух переживёт любой приказ.
Тессия кивнула медленно, уже без улыбки.
— Хорошо. Но я всё равно считаю, что вам нужна хотя бы одна помощница.
— Мне нужна мастерская, в которой никто лишний не увидит того, что ткань решит показать.
На это возразить было нечего.
Элира успела переодеться в самое простое тёмное платье из найденных в сундуке, закрепить волосы на затылке и спрятать под манжетой бледный след от брачного обруча. Не из стыда. Просто сегодня ей не хотелось, чтобы дворец снова смотрел сначала на её развод, а потом на руки. Пусть видят мастерицу.
Через полчаса за ней прибыл экипаж.
Не герцогский парадный, а закрытый, без крупных гербов, но у дверцы всё равно блеснул серебряный знак Вейров. Вместе с экипажем вернулся тот же посланник и передал ей плотный кошель с печатью управляющего.
— Первая часть оплаты, — сказал он. — Для ателье Арн. Остальное будет внесено при герцоге.
Элира не стала пересчитывать у двери. Передала кошель Тессии.
— Пересчитайте при Мирте. Запишите. Половину — на ткань для городских заказов, четверть — на работу вам обеим, остальное — на замки и крышу.
— На крышу? — переспросила Мирта.
— Вы сами говорили, что чинить тазами — плохой способ.
У девушки дрогнули губы.
Элира не позволила себе улыбнуться. Если улыбнётся, станет труднее уходить.
Ларец вынесли осторожно. Она сама проверила замки, сама приложила пальцы к резному дракону с иглой и только после этого позволила поставить его в экипаж. Сев напротив, она положила шкатулку с инструментами себе на колени. Пустое место серебряного челнока внутри будто чувствовалось даже через закрытую крышку.
Дорога во дворец показалась короче, чем днём.
Город уже спал не полностью, но говорил тише. В окнах лавок теплились поздние огни, у мостовой шуршали плащи случайных прохожих, где-то закрывали ставни. Элира смотрела в темноту и думала не о Селесте. Не о Рейнаре. О той надписи на ткани.
«В брачную ночь род Вейр падёт».
Если ткань предупреждала, значит, ещё не всё было решено. Обрядовые вещи, насколько подсказывала память, не показывали неизбежное. Они показывали правду, скрытую под клятвами. А правда — это не судьба. Это материал. Его можно испортить, если резать вслепую, но можно и расправить, если понять направление нити.
У ворот дворца её ждали.
Слишком много людей для тайной просьбы.
Гарден стоял у ступеней с лицом человека, которому поручили провести неприятную операцию без права возмущаться. Рядом — двое стражников. Чуть дальше, в тени колонн, виднелась женская фигура в тёмном плаще. Элира сразу узнала Селесту, хотя та отвернулась к окну галереи.
И ещё дальше — Рейнар.
Он стоял без плаща, будто вышел во двор слишком поспешно. Ветер трепал тёмные волосы, серебряная вышивка на вороте ловила свет факелов. Он не спустился к экипажу, пока Элира выходила. Просто смотрел, как она сама ступает на камень, сама поправляет рукав, сама поворачивается к носильщикам, чтобы проследить за ларцом.
Когда она поднялась по ступеням, он сказал:
— Вы приехали.
— Вы просили.
Пауза вышла короткой, но ощутимой.
Гарден чуть опустил глаза. Посланник сделал вид, что проверяет крепление ларца. Стражники будто окаменели.
Рейнар принял удар без выражения, но Элира заметила, как изменился его взгляд. Вчера слово “просит” в отношении герцога Вейра казалось невозможным. Сегодня оно уже было произнесено при людях. Не громко, но достаточно.
— Условия приняты, — сказал он.
— Все?
— Отдельная мастерская. Оплата. Один стражник за дверью. Никто не отдаёт вам приказов о положении тела во время работы.
— Хорошая формулировка для “никто не ставит меня на колени”.
Взгляд Гардена дёрнулся к ней, затем к герцогу.
Рейнар не отвёл глаз.
— Никто не ставит вас на колени.
Слова прозвучали ровно. Но в них было что-то новое. Не мягкость. Нет. Скорее вынужденное признание, что вчера он позволил унижению зайти дальше, чем готов был теперь признать.
Элира не стала благодарить.
— Челнок?
Гарден сделал шаг вперёд и протянул плоский бархатный футляр.
— Найден среди вещей, временно перенесённых в кладовую описи.
— Сам дошёл?
Управляющий покраснел пятнами.
— Один из младших служителей допустил ошибку.
— Как удобно. Ошибки в вашем дворце всегда выбирают чужие шкатулки.
Рейнар бросил на Гардена такой взгляд, что тот побледнел уже без пятен.
Элира взяла футляр и открыла его. Внутри лежал серебряный челнок — маленький, гладкий, изящный, похожий на узкую лодочку с острым носом. Память прежней Элиры отозвалась так сильно, что на миг стало трудно дышать: рука наставницы, передающая инструмент; первый скрытый шов; гордость, которую нельзя купить титулом.
Она проверила металл ногтем. На боку была крошечная царапина, которой память не помнила.
Инструмент вернули.
Но его трогали.
— Я буду работать им только после очистки огнём мастерской, — сказала она. — До этого — как доказательство возвращения.
Рейнар едва заметно нахмурился.
— Вы подозреваете подмену?
— Я подозреваю всё, что проходило через чужие руки после вчерашней примерки.
Селеста в тени галереи тихо заговорила:
— Леди Элира, как печально, что вы вынуждены жить в таком недоверии.
Она вышла на свет.
Сегодня её красота выглядела иначе. Не сломленной — Селеста не позволила бы себе выглядеть сломленной. Но тонкая прозрачность её лица стала холоднее, почти стеклянной. На ней была светлая накидка, под которой виднелась простая сорочка для обрядовой примерки. Никаких украшений,
