Развод с драконом. Платье для его новой невесты - Лилия Тимолаева
Не понял.
Или понял, но решил не вмешиваться.
Элира медленно встала с табурета.
— Вы правы, леди Селеста. Для нижней линии нужно другое положение.
По мастерской прошёл шелест. Дамы приготовились к зрелищу. Селеста чуть опустила ресницы, будто ей было неловко.
Элира взяла с рабочего стола плоскую деревянную подставку для ткани, поставила её перед площадкой, затем подняла край белой основы и аккуратно уложила на подставку. После этого сама осталась стоять, лишь слегка наклонившись.
— В обрядовой мастерской, — сказала она ровно, — на колени становится ткань, а не мастерица. Так её учат принимать форму будущей клятвы.
Молчание стало почти слышимым.
Селеста медленно подняла ресницы.
— Я не знала.
— Теперь знаете.
Элира почувствовала взгляд Рейнара. Не такой, как раньше. Более острый. Внимательный. Возможно, он наконец понял, какую сцену только что позволил устроить. Возможно, просто оценил, как ловко она вышла из ловушки.
Это уже не имело значения.
Она работала.
Сначала закрепила боковую линию мягкими зажимами, потом отметила длину подола светлой нитью. Каждое движение должно было выглядеть обычным: подколоть, расправить, отойти, посмотреть, снова приблизиться. Но на внутренней стороне подола, там, где ткань соприкасалась с тенью от площадки, Элира начала старый временный шов.
Он не был красивым. Его не должны были увидеть. Шов ложился почти невидимо, маленькими точками, которые соединяли основу с линией будущей клятвы. Память вела руку осторожно: не слишком глубоко, чтобы не повредить основу, не слишком слабо, чтобы ткань успела спросить.
Селеста стояла спокойно.
— Вам не тяжело? — спросила она.
— Работать?
— Работать для меня.
Дамы у стены снова оживились. Кто-то тихо выдохнул, предвкушая ответ.
Элира вытянула следующую петлю.
— Тяжело бывает носить чужую ложь. Ткань легче.
Рейнар чуть сдвинулся с места.
Селеста не дрогнула.
— Вы считаете, что я лгу?
— Я говорила о ткани.
— Но смотрели на меня.
Элира подняла голову. Их взгляды встретились снизу вверх — и всё же Элира не почувствовала себя ниже. Селеста стояла на площадке в белой основе, окружённая вниманием, будущая герцогиня, почти победительница. А Элира держала в руках иглу и знала: иногда именно маленькая вещь решает, чья правда останется в комнате после того, как все красивые слова закончатся.
— Невеста и ткань теперь связаны, — сказала она. — Придётся смотреть на обеих.
Рейнар наконец вмешался:
— Достаточно.
Слово было обращено к ним обеим, но прозвучало так, будто виновата была только Элира.
Она не стала спорить. Последний участок временного шва как раз подходил к нужной точке. Ей оставалось сделать маленькую закрепку у самого края подола.
Селеста вдруг чуть сместила ногу.
Не резко. Не так, чтобы это можно было назвать намеренным движением. Но достаточно, чтобы край ткани потянулся, и игла могла уйти не туда.
Элира успела перехватить основу.
Металл прошёл по самому краю, не задев ничего лишнего. Она подняла глаза и увидела на лице Селесты безупречное сожаление.
— Простите, я, кажется, пошатнулась.
— Ничего. Я привыкла работать с подвижной тканью.
— С тканью? — переспросила Селеста.
— Конечно.
Дамы у стены снова затихли. Теперь в их молчании было уже не только удовольствие, но и неуверенность. Сцена переставала быть простой забавой, где бывшую жену опускают к ногам новой. В ней появилось что-то другое — тонкое, непонятное, опасное.
Элира сделала закрепку.
И ткань ответила.
Сначала ничего не произошло. Белая основа лежала на подставке ровно, шов исчезал в переплетении нитей, Селеста держала осанку, Рейнар смотрел слишком пристально. Элира уже решила, что ошиблась. Что память подвела её, что старое правило требует не временного шва, а полного обряда, что вчерашняя тень была случайностью или обманом усталого сознания.
Потом по подолу прошёл холод.
Не настоящий холод, не тот, от которого дрожит кожа, а ощущение, будто в мастерской на мгновение погас невидимый огонь. Белая ткань у края вспыхнула узором — не ярко, не для всех. Тонкие чёрные линии проступили внутри подола, переплетаясь в чужой знак: острые изгибы, похожие то ли на перья, то ли на трещины в короне. Узор появился на миг, ровно там, где Селеста касалась тканью площадки, и тут же спрятался обратно в белизну.
Никто не вскрикнул.
Никто не отступил.
Значит, никто не увидел.
Кроме Элиры.
И, возможно, Селесты.
Потому что новая невеста перестала улыбаться. Не полностью — губы ещё держали форму, но глаза изменились. На долю секунды в них промелькнуло не предупреждение, как вчера, а раздражение. Настоящее. Неприкрытое. Она не ожидала, что временный шов сработает уже сейчас.
Элира опустила голову, будто проверяла подол.
— Линия принята, — сказала она.
Голос прозвучал ровно. Почти спокойно.
Рейнар подошёл ближе.
— Что это значит?
— Что ткань согласилась на первичную посадку.
— И всё?
Она поднялась, аккуратно вытягивая иглу из последней петли.
— Для первого утра после развода, милорд, это уже немало.
Он не оценил ответа. Смотрел на неё так, будто чувствовал: под обычными словами что-то скрыто, но не мог ухватить это за край.
Селеста первой сошла с площадки. Элира помогла снять основу, не позволяя ткани снова коснуться её пальцев напрямую. Это было непросто: Селеста всё время будто случайно оказывалась ближе, чем нужно, то задерживала рукав, то поворачивалась не в ту сторону, то мягко благодарила за каждую мелочь. При свидетелях она выглядела терпеливой невестой, которая мужественно переносит резкость бывшей жены.
Элира выглядела холодной мастерицей.
Пусть.
Иногда выглядеть холодной безопаснее, чем позволить кому-то увидеть, как сильно внутри всё сжато.
Когда основа вернулась на стол, дамы наконец заговорили. Осторожно, сдержанно, но в их голосах уже слышалось разочарование: ожидаемого падения не случилось. Бывшая жена не встала на колени, не сорвалась, не испортила ткань и даже не дала повода для громкого возмущения.
— Платье будет великолепным, — сказала женщина с веером. — Если, конечно, леди Арн доведёт работу до конца с тем же мастерством.
— Доведу, — ответила Элира. — У меня есть привычка заканчивать начатое. Даже если начало выбрали за меня.
Рейнар снова посмотрел на неё, но промолчал.
Селеста подошла к столу и остановилась рядом с эскизом.
— Можно?
Она протянула руку к бумаге.
Элира положила ладонь поверх листа прежде, чем Селеста успела коснуться края.
— Эскиз остаётся в мастерской.
— Я хотела лишь посмотреть ближе.
