Маалик - Мелани Джейд

А̀ну на месте своей магией. Те, кто не успел телепортироваться до того, как магия их сковала, сгорели на солнце. Остальные — это те демоны, что сражались с ними. Армарос там, пытается отправить обратно в Ад как можно больше, чтобы спасти людей, которыми они овладели. Некоторые ведьмы помогают ему, а вампиры Маалика, которые могут ходить под солнцем, помогают стирать им память. Работёнка, блядь, огромная, как видите.

Все снова посмотрели на окровавленную, обугленную долину.

Там и тут ведьма или вампир всё ещё сражались с демоном, но большинство стояли на коленях группами, сдаваясь на милость ведьм и вампиров.

Теперь, когда адреналин и, как Ава была почти уверена, последние остатки могущественной крови Асмодея схлынули, ноги наконец подвели её. Но она так и не коснулась земли: сильные руки обвились вокруг неё, подхватывая, и Маалик крепко прижал её к своей груди.

Ава положила голову ему на плечо, веки внезапно стали такими тяжёлыми, пока она боролась с желанием уснуть, а боль в груди захлёстывала. Теперь, когда она наконец перестала сражаться, болело всё тело.

Она почувствовала, как Маалик коснулся поцелуем её макушки, и её глаза наконец закрылись против её воли.

— Я отнесу тебя домой, — услышала она мягкий рокот голоса Маалика, вибрация прошла от его груди через всё её тело.

Я в безопасности.

Наконец уступив изнеможению после всего, что произошло, девушка провалилась в сон.

Взгляд Маалика скользнул по стенам тронного зала, задерживаясь на мгновение на каждом гербе древних вампирских домов, висевших вдоль стен, пока он сидел на своём троне на возвышении. Он ненавидел это, но это было необходимо, когда он председательствовал над наказаниями и подобным среди вампиров, которыми правил.

Прошло три дня с битвы в замке А̀ну, и в последующие дни воцарился хаос. Маалик и его обращённые линии, с помощью ведьм, телепортировали ангелов, а также всех пленников в замок Маалика. Это было единственное место, где хватало пространства, чтобы удерживать их всех. Армарос и Гедеон раздобыли и зачаровали достаточно цепей, чтобы не позволить вампирам телепортироваться из своих камер. Им повезло, что подземелье было огромным, потому что там заперли сотни вампиров, а также демонов. Армарос более или менее временно переселился в одну из комнат замка, пока пытался изгнать как можно больше демонов, чтобы спасти смертных, которыми те завладели. Армарос заставил Гедеона ходить за ним тенью, постепенно обучая вампира, как проводить сложное заклинание, чтобы тот мог помочь с этой огромной задачей.

Остальные падшие теперь вернулись к Роману в Лос-Анджелес, ухаживали за Дагоном и терпеливо ждали, когда проснётся Михаил. Единственными отсутствующими ангелами были Каэль и Сабриэль. Каэль находился в Марокко с Малакаем и колдунами. Медея заверила, что он в безопасности и что колдуны работают над тем, чтобы заново наложить заклинание, которое вновь удержит сущность внутри него. К всеобщему потрясению, внутри Каэля был древний дом. Старая магическая раса, ходившая по земле целые эоны назад, в самом начале времён. Согласно сведениям, которые Медее передал её брат, ведьма сказала им, что это был древний призрачный демон, пожиратель душ.

С каждой душой, которую демон пожирал, он становился сильнее.

Маалик содрогнулся от этой мысли.

Сколько душ он поглотил во время боя с высшим демоном?

Хватит ли у колдунов сил снова запереть его?

Никто не знал.

Загадкой оставалась и Сабриэль.

Мариус сказал, что в последний раз видел её на поле, где она разговаривала с Каталиной, после того как он наблюдал, как ведьма взмахнула руками в сторону огромного мужчины, который появился, сражался с Сабриэль, и заставила его исчезнуть.

Всё, что сказала Каталина:

— Я помогаю ей прятаться от этого дьявольски красивого бессмертного, хотя не знаю, зачем кому-то прятаться от такого лакомого кусочка. Я права? — и она, ухмыляясь, обмахнулась рукой.

Мариусу было далеко не смешно.

Теперь Маалик сидел здесь и смотрел, как его Шугоша втаскивают ещё шестерых вампиров, чтобы те предстали перед своим наказанием. Маалик начал казнь того, что осталось от армий А̀ну. Но не раньше, чем прочёл их мысли, чтобы увидеть, насколько они злы и был ли у них вообще выбор в их обращении и участии в битве. Он и его ангельские братья также надеялись, что, возможно, узнают, известно ли им о каких-либо других печатях. После того, что вырвалось из первой, все они были на взводе при мысли, какие ужасы могут быть выпущены из остальных.

Большинство вампиров-пленников были убиты. Но было несколько молодых и напуганных, которые никому не причинили вреда и сдались на поле боя. Большинство из них даже не понимали, как быть вампирами, потому что были обращены совсем недавно.

Этих вампиров Маалик распределил по кланам из тех стран, откуда их забрали и где обратили. Многие из них были русскими, к большому раздражению Димитрия. Маалик наблюдал за лидером Русского Клана, пока тот стоял, откинувшись спиной к стене, скрестив руки на груди и сверля пленников взглядом. Лидеры каждого древнего клана выстроились вдоль стены рядом с ним, до жути молчаливые, все наблюдали, как вампиры опускаются на колени перед троном.

Маалик устал от этого. Последние два дня он просидел здесь часами, раздавая наказания. Он хотел быть наверху, в своей постели, со своей невестой. Одна только мысль об обнажённой Аве в его кровати заставляла пульс ускоряться, а клыки ныть от желания. Он выбросил королевские процедуры в окно и делал всё самым быстрым возможным способом, а именно — читал их мысли.

Он поднялся, наблюдая, как шестеро пленников в страхе вздрогнули и отпрянули, когда он хищно спустился по ступеням. Не обращая внимания на их внезапные мольбы, он схватил первого вампира и прижал ладони к его вискам, проникая в его разум.

Маалик смертельно застыл, когда в его сознании замелькали образы Авы, образы того, как её пытали.

Он оскалил клыки и ударил вампира тыльной стороной ладони так сильно, что у того сломалась шея, а обмякшее тело перелетело через зал. Его ярость вскипела, дыхание стало рваным. Он сделал два злых шага к бессознательному вампиру.

Навредил моей невесте, — прошипел его вампир в его сознании.

— Мой повелитель.

Маалик остановился, его взгляд столкнулся с нахмуренным от беспокойства взглядом Такеши, его друга, теперь стоявшего перед ним.

Маалик моргнул, вытягивая себя из пылающего ада, который охватил его.

— Этого поместить к тем троим. Он причинил боль Аве, — сказал Маалик, наблюдая, как лицо Такеши ожесточилось, не нуждаясь в дальнейших объяснениях.

У Маалика в подземелье была особая камера, та,