Берегись, чудовище! или Я - жена орка?! - Елена Амеличева
— Потому что его нет, — ответил и спокойно продолжил обтесывать топором ствол.
— А Подорожник? — торжествующе заявила ему. — Почему его не позвал меня лечить?
— Поверь, тебе бы не понравилось его лечение.
— Почему это?
— Он бы просто отрезал тебе ногу! Почему его Подорожником прозвали, не задумывалась? — топор вонзился в бревно. — Мнит себя лекарем, а по сути только хуже делает.
— А ты лучше?
— Сама как думаешь? — кивнул на мою ногу. — Бегаешь, как кура, что в суп попасть не хочет. Значит, неплохо лечу.
И ответить нечего. Я посмотрела на доски, щепки и решила перевести разговор:
— А что ты делаешь?
— Кровать, — буркнул Самайн.
Я промолчала, но тут же расстроилась, вспомнив слова Дубины о свадьбе. Вот, он уже к ней готовится, постель для новобрачных мастерит. А меня никто и не спрашивает, хочу ли замуж. Как за бессловесную скотину решили все. Из-под теткиного гнета не успела освободиться, как под другого тирана угодила. Что ж за невезуха-то такая, а?
— Пойдем обедать, — сказал орк и направился в дом.
Прошла за ним, повела носом. Запах был такой аппетитный, что слюнки потекли сами собой.
— Как вкусно пахнет! Это уха?
— Она самая, — он прошел к умывальнику.
— Ты сварил? — удивленно спросила.
Никогда не видела, чтобы мужчина готовил. В городе это считалось сугубо женской обязанностью. Мужья гнушались такую работу выполнять, боясь, что засмеют.
— Да, — посмотрел на меня и пожал плечами. — Чего сложного-то? Рыбы наловил да сварил, пока ты в бане парилась. — Взяв тарелки, начал накрывать на стол.
— Давай помогу, — стало стыдно.
— Давай, — принес с кухни пузатую кастрюлю, поставил в центре и протянул половник. — Хозяйничай. — А сам принялся нарезать хлеб.
Тот умопомрачительно пах: свежий, еще горячий, ноздреватый. Не удержавшись, цапнула корочку, попробовала и тут же закатила глаза от удовольствия. М-м-м, хрустящая, вкуснотень какая! Люсьена никогда не покупала такой хлеб. Брала самый дешевый, залежалый, в треть цены, жесткий. Ну, это работникам, разумеется. Себе-то с дочкой сдобу пышную покупала, разумеется. А мы о сухари зубы ломали, плесень с них счистив.
— Вот точно шилопопень, — наблюдая, Самайн улыбнулся.
— Да уж больно вкусно, — смущенно ответила, зардевшись.
— Ты уху попробуй. Да с лучком, с сальцем, огуречиком вприкуску, — подвинул ко мне тарелку с овощами. — Ничего, я тебя откормлю, вот увидишь.
— З-зачем? — поперхнувшись, просипела я.
— Чтобы потом съесть! — сделал большие глаза.
Хм, так съесть или жениться ты на мне хочешь? Задумчиво посмотрела на него, наполняя миски ароматной ухой. Ничего не понимаю, право слово!
Глава 14 Ты спишь?
— Ты куда? — недоуменно спросила, когда чистоплотный орк, к ночи сходив искупаться, улегся на новую кровать, которая наполняла жилище смоляным запахом.
— Не на полу же мне спать? — снял рубаху и вытянулся на постели. — Или ты думала, я тебя неволить буду?
— Нет, просто… — совсем запуталась. — Все, давай спать.
Легла на постель, с которой, выходит, выселила хозяина, и даже прослезилась. Вот ведь, порядочное чудище мне попалось. А я так плохо о нем думала! Стыдно-то как. Другой бы и не подумал выделять гостье отдельное спальное место, чтобы она дрыхла, как порядочная девица. А он вон как.
— Самайн, ты спишь? — спросила через несколько минут.
— Уже нет, — со вздохом донеслось из темноты.
— Скажи, а… — замолчала, не зная, как это сказать. — А как мы дальше будем? Ну, жить?
— Как живется.
Типичный мужчина. Даже не видя его, легко представила, как плечами пожимает. Вот такие важные вопросы поднимаю, советуюсь с ним, а ему абсолютно неинтересно. «Как живется». Вот как так можно девушке ответить, скажите на милость? Нам же подробности нужны, чтобы все точно знать, по полочкам необходимо все разложить.
— А точнее?
— Что ты хочешь узнать, Чара?
— Все, — заерзала. — Зачем ты меня сюда принес? Что дальше будет? — тут же засыпала орка вопросами. — Я не понимаю просто, зачем такая тебе нужна?
— Какая такая?
— Ну, человечка, в смысле. Ты же этот, бобыль, как говорят. Тебя девушки не интересуют.
— Чего это не интересуют? — Самайн даже обиделся. — Интересуют. Очень даже. — Хмыкнул. — Ты больше всяких слушай.
— Но ведь жены у тебя нет?
— Тебе больше понравилось, если бы она у меня была? — по голосу поняла, что улыбается. — Представь, что было бы, если бы я ей из леса тебя притащил?
— Ой, — даже одеяло натянула по глаза, представив. — Скажешь тоже. Такие ужасти да ночь! Типун тебе на язык!
— Вот. Тогда радуйся, что жены не имеется. Это же значит, что тебя никто не будет закапывать на заднем дворе — метра под три в землю.
— Злыдень зеленый, — пробормотала с нервным смешком.
— Спи давай. Ты жива, нога скоро заживет, крыша над головой имеется, злобной тетки и жениха-идиота нету рядом. Все же отлично.
— Я же переживаю, — какие все-таки мужчины бесчувственные.
Не понять им нас, женщин, мы существа с тонкой душевной организацией, как некоторые умники говорят. А у них, чурбанов, вон как все просто: дом имеется, еда в наличии, никто мозг не выковыривает маленькой ложечкой, и замечательно, жизнь удалась, радуйся. И совершенно фиолетово, белый этот чурбан, черный, красный или зеленый. Все ж мужик есть мужик. Окрас роли не играет.
— О чем переживаешь, Чара?
— О том, как все дальше будет. И о женихе, кстати, тоже.
— Он того не стоит, — фыркнул презрительно. — Падаль этакая. Забыла, как негодяй тебе в ногу кинжал воткнул, чтобы свой зад за твой счет спасти?
— Но может, его все же закопать надо? — голос предательски задрожал. — Негоже ему там просто так лежать, мертвяку-то.
— Боишься, что восстанет и придет по твою душу?
— Самайн!!! — я даже подпрыгнула. — Вот не смешно ни разу! Я же теперь не усну до утра, пока петухи не прокричат!
— А петухи-то тут причем?
— Как это? Их крик утренний разгоняет все зло обратно по местам их обиталища, — наставительно ответила ему.
Такой взрослый орк, а простых вещей не знает.
— Хочешь, схожу в курятник, разбужу бедного петуха, притащу в избу, он зевнет, прокукарекает, выругается, и мы сможем после этого спокойно поспать? — предложил коварно.
— Хочу!
А что, неплохая очень даже идея! Птицу, конечно, малек жалко. Но ничего, завтра поспит подольше и вся недолга. У него и так дел немного. Утром зорьку встретить, поорать дряниной, выслушать наши проклятия. Днем по двору разгуливать с умным видом, червяков копать, дамочек своих радовать вниманием, чтобы яички исправно несли нам на завтрак, да гусей гонять, коли на его территорию забредут. А, еще цыпляток беречь надо бы от ястреба, что своего
