Берегись, чудовище! или Я - жена орка?! - Елена Амеличева
— Да ладно, было б за что, — она махнула рукой. — Ступай, не отсвечивай тут.
Я вышла и уселась за стол. Вскоре на нем появились кубки с морсом, плошки с медом, баранками да кулебяками. А следом и разговоры потекли. Сама не заметив, как, рассказала Дубине все о своей горькой судьбинушке. И как сиротой осталась, к тетке попала, где горбатилась с утра до вечера даже не за спасибо, а за подзатыльник. И о том, что срок Люсьена поставила — за месяц мужа сыскать или катиться колбаской прочь со двора, куда глаза глядят. И о Никифоре, и о Самайне поведала, ничего не утаила.
— Стой! — она вдруг хлопнула рукой по столу — так, что все подпрыгнуло вместе со мной. — Самайн говоришь? Он имя тебе свое назвал? — ее глаза широко распахнулись.
— Да, — кивнула, недоумевая, почему женщину это так удивляет.
— О как, выходит, — пробормотала банщица. — Свадебка, стало быть, скоро будет.
— Ты о чем? — теперь удивилась я. — Какая свадебка?
— Шумная, хлебосольная да громкая! — Дубина хлопнула себя по ляжкам и рассмеялась. — Вот уж не думала, что Принца кто охомутает. Все бобылем на отшибе жил, как медведь-шатун! Девки наши сохли по нему, а толку не добились, сколько ни форсили перед ним фигурами своими, кренделя всеми выпуклостями выписывая.
— Ничего не поняла, — помотала головой. — Объясни, пожалуйста.
— Да все просто, — она хлебнула морсу. — Смотри: настоящие имена наши хранятся в тайне, их только родные да близкие знают. А для жизни как бы прозвище дается. Вот Самайн твой — Принц в быту. Потому как… — она замялась. — Ну ты видала его, чего объяснять. Не такой он, как все, на особинку у него все. Потому так и кличут.
— Поняла, — я кивнула.
Это да, даже манеры у него были какие-то… Сама не знаю, как сказать. Не такой, как все, верно.
— Меня вот Дубиной кличут, — продолжила банщица. — Ну, оно и понятно, да? — сжала локоть, бицепс показала. — Я кулаком гвоздь могу забить на раз, да дерево свалить. А уж коли в рожу кому забубеню, так и вовсе поминай, как звали! — рассмеялась, снова ухая гулко, как филин в ночном лесу.
— А как это со свадьбой-то связано? — напомнила ей, заерзав.
— Точно. Так вот, имя настоящее мОлодец только избраннице своей открывает. Так он в род свой пускает, берет в семью, душу перед ней распахивает. Так что ежели Самайн имя тебе настоящее молвил, то все, жена ты теперь его.
— К-как это? — я подавилась морсом, теперь понимая, чего он так рассердился в лесу, когда имя свое назвал. Нечаянно, видать, вышло. На брошку мою засмотрелся, оно само и вылетело.
— А то так не знаешь, — женщина хитро подмигнула. — Или не было еще ничего у вас?
— Конечно, не было, — покраснела, вытирая морс с лица и шеи.
— Ничего, еще будет! — обнадежила Дубина. — И не боись, Принц — мужик справный, работящий, все у него ладится. За ним как за каменной стеной будешь, девка. Это счастье твое, не упусти!
— А если… — нахмурилась, боясь высказаться.
— Чего такое?
— Если я замуж не хочу? — решилась все-таки и крепко сжала кубок с недопитым морсом.
— А чего ж не хотеть-то? — банщица недоуменно воззрилась на меня, высоко подняв брови.
— Так ну… Я ж не знаю его совсем. И он орк. И… не люблю, — пробормотала, под ее взглядом чувствуя себя дурной малолетней девчонкой, сотворившей глупость.
— А, это! — женщина махнула рукой и даже дверь приоткрылась, словно от сквозняка. — Да ерунда ж. Привыкнешь, полюбишь. За уши не оторвать тебя от муженька будет, вот увидишь!
Неужели все ж таки придется бежать в лес? Я вздохнула. Как-то замуж без моего согласия в планы не входил. Крякнула досадливо. Вот ведь судьба шутница! Еще вчера хотела за Никифора, предложения ждала с замиранием сердца, о замуже грезила. А сегодня, когда не спросив под венец ведут, думаю о побеге.
— А ты, кстати, откуда знала, что его Самайном зовут? — вдруг спросила у Дубины, что делала кусь пирожку. — Ты же не удивилась, когда я имя его сказала родовое.
— Так ну да, — она кивнула и потянулась за следующим и огорошила меня знатно, — он же брательник мой!
Глава 13 Съест или женится?
Я шагала по деревенской улице, держась за руку Дубины, и смотрела на простую жизнь местных. Вокруг красовались деревянные дома, крытые соломой. Детишки играли в груде песка, строили домики и лепили куличики. Старики сидели на лавках и щурились на солнце. Ветер шевелил листву, и в воздухе пахло свежестью и дымком из печных труб.
Из-за одной избы выскочила и залилась лаем мелкая смешная собачонка.
— Не пугайся, — Дубина топнула на нее, заставив дом подпрыгнуть вместе с огородиком, где из земли выскочила морковка — полюбопытничать, что за землетрясение нагрянуло, и псинка замолчала, убежав обратно. — Это Бестолочь, всех облаивает. А это Трындец, — указала на орка, что нес перед собой держа крынку, уставившись на нее и не глядя больше ни на что.
— А почему у него такое забавное имя? — полюбопытствовала я.
— Гляди, — шепнула сестра Самайна.
Долго ждать не пришлось — не дойдя до калитки, орк споткнулся, крынка полетела на землю и разбилась на черепки. Содержимое — по виду молоко — растеклось лужицей по утоптанной тропинке, и на него тут же налетели местные жирные кошаки.
— Опять разбиииил! — завопила, высунувшись из окна орчиха. — Говорила ж, не ходи, сама сбегаю! Вот я тебе ща устрою! — ставни захлопнулись, но через пару секунд женщина вылетела из дома, вооруженная скалкой.
— Трындец! — выдохнул мужик и бросился наутек, удирая от разозленной жены.
— Теперь поняла, — отсмеявшись, сказала я.
Мы пошли дальше и увидели избу с большим крыльцом, с дымоходом из глины и большим котлом у двери. Там стоял орк с таким пузом, будто бочку проглотил, и помешивал какое-то варево.
— Это Сварник, — пояснила Дубина. — Он в местном трактире работает, готовит дома, туда относит.
Мне со многими еще предстояло познакомиться. Даже начала опасаться, что не запомню все имена-клички, когда банщица кивнула на мужчину, что копался в траве, словно выискивал там что-то потерянное, и представила его:
— А это Подорожник — лекарь тутошний.
— Подожди, так лекарь все-таки есть?! — я ахнула. — Но Самайн говорил…
— Лучше зови его Принцем, — шепнула Дубина. — Только наедине можно по имени, иначе беду накликаешь.
— Еще как накликаю! — я стиснула кулачки и понеслась к Самайну, даже позабыв о ране в ноге.
— Шустро бегаешь, — отметил он, когда подскочила к нему, что-то мастерящему около избы.
— Так ведь такие новости! — прищурилась. —
