Силвервид-роуд - Саймон Крук
Поверил ли он рассказу Лоис? Ерунда или нет (конечно же, ерунда), но Роя впервые за семьдесят два года жизни поманила настоящая тайна. Разобраться с номером 27 и его таинственным новым жильцом, если такой существует, – это было бы забавно. Еще лучше было бы обзавестись лицензией сыщика – как будто ему нужны еще оправдания.
Он, притаившись за занавеской, шарил глазами по дому 27. Пристально оглядывал тропинки и дверные проемы, воображая себе чужую жизнь. С Силвервид в последнее время творилось неладное. Странное пристрастие к мемориальным букетам у девушки без машины из дома 10. Девушка с сиреневыми волосами – не первая из богемы, кто арендовал дом 25 и пропал. И бог весть что означали разноцветные сполохи, прорывавшиеся сквозь шторы дома 4. Рождественские гирлянды? Беззвучная дискотека? Приземлившаяся в гостиной летающая тарелка?
Когда Лоис вернулась со смены в отделении радиологии и, еще обиженная отцовской недоверчивостью, захлопнула за собой дверь спальни, Рой выждал минуты две, тихонько поднялся по лестнице и отстучал музыкальную фразу.
– Эй, Лоис, – искушал он, – а у меня бинокль есть.
Когда Рой толкнул дверь, она уже стояла за занавеской, наблюдая за обветшалым домиком через дорогу.
После ужина Рой притащил из кухни два стула и пристроил их под окном спальни. Оба сели, раскрыли щелочку между занавесками и принялись высматривать на улице признаки жизни. У въезда на Силвервид-роуд мигал на кривом столбе фонарь. Девушка из дома 10 снова нянчилась с цветами. Отец и дочь всматривались в тени на дорожке к дому 27. В ровном ряду зубиков-особнячков выделялся единственный неухоженный дом – номер 27. Сад перед парадной дверью за покосившимся дощатым забором зарос сбежавшим из дремучего темного леса терновником. Тропинка наискосок прорезала заросли, протянувшись от черной входной двери указывающей на одиннадцатый час стрелкой.
Дом 27 был аномалией. Ни гаража. Ни подъездной дорожки. Только гладкий фасад из тусклого серого кирпича, четыре черных окна и черная дверь, словно за образец взяли пятерку на игральной кости. Голый как строительный блок, омерзительно унылый дом 27 на всякого наводил скуку. Рой никогда не обращал на него внимания. Да и никто не обращал. Силвервид его не замечал, словно этого дома и не было вовсе.
– В какое время он тебе померещился? – спросил Рой, раздвигая биноклем багровую шторку.
– Ничего мне не померещилось, папа. Я видела высокого мужчину у номера 27.
Лоис, обиженная, что отец вздумал ее проверять, доила свой конский хвостик. – Около трех ночи.
– Так что мы здесь делаем в десять вечера?
Лоис закатила глаза.
– Просто проверить хотела.
Тянулись часы. Между притихшими синими садиками шныряла лисица. Ночь запорошила усталые глаза. Лоис, подбадривая себя черным кофе, оставалась на страже, щурилась в отцовский бинокль. Стрелки будильника на прикроватной тумбочке подползли к 3:19.
– Пап!
Рой спал, запрокинув голову, как в кресле зубного врача.
– Пап, – повторила Лоис, потормошив его за плечо. – Там кто-то есть.
Рой всхрапнул, просыпаясь, что-то пробубнил по печенье и опомнился. Протянул руку за биноклем, прищелкнул костлявыми пальцами. Навел резкость: высокий, вырезанный на черном силуэт торчал у входа в дом 27.
– Вот тебе! – негодуя и торжествуя, выпалила Лоис. – Теперь ты мне веришь?
Они посмотрели, как он движется по косой тропинке, протискивается в калитку и переходит Силвервид-роуд. Словно маршируя под беззвучный барабан, фигура в полной тишине размахивала длинными черными руками. Дошагав до ограды в тупике, она вступила в лес и растворилась в тенях.
Та же фигура. Тот же маршрут. В то же время.
Они молчали в жутковатой тишине, не сводя глаз с черной двери. Ждали, не покажется ли кто еще. Не показался.
Когда Лоис, пошатываясь от недосыпа, спустилась готовить завтрак, Рой уже сидел над своими кубиками и брокколи, заняв весь кухонный стол. Лоис, распутывая волосы, усмехнулась и подвинула стул поближе. Ее отец поставил рядом с двадцать седьмым кубиком хлебную палочку.
– Можно мне? – спросила Лоис.
– На здоровье.
– Так, он выходит в 3:18, стоит немножко и идет по тропинке. – Лоис двинула палочку по столу. – Наискосок переходит улицу и скрывается в лесу.
Лоис разломила палочку, забросила в рот и с хрустом прожевала. – Тебе не показалось, что он движется очень уж медленно? Прямо как зомби.
Рой с уверенностью человека, отсмотревшего в сети 340 зомби-часов, поправил галстук и напомнил Лоис, что зомби не бывает.
– Кроме тех, что на Гаити, – сказал он. – Лоис, мы в Кенте живем.
– Ладно, пусть не зомби, а кто тогда? Только не говори, что привидение. Привидения калиток не открывают.
– Наверняка тому есть объяснение, – сказал Рой. – Не забывай, только что прошел Хеллоуин. Те ребятишки, что на прошлой неделе подбрасывали петарды в почтовые ящики…
– При чем тут… – Лоис насупилась, стянула волосы в конский хвост и свернула на другое.
– Что ты знаешь про номер 27? Странноватый дом. Не помню его в детстве.
– Ну, мы въехали в декабре девяносто пятого и… – Рой запнулся, почесал щеку. – Улица тогда была совсем другой. Все друг друга знали, здоровались. Теперь столько незнакомых, мы как на необитаемом острове живем.
– Папа…
– Хангманы по-прежнему шумят у себя в саду, а на стук не отвечают, Августус Фрай и раньше был необщительным. Скажем, автомобильная авария свела всех вместе, да и то…
– Папа? Дом 27?..
– Извини, Лоис. Нет, никто там не жил. Мы всегда считали, что это чье-то невостребованное наследство – то есть мы с твоей мамой. Я и не думал о нем, пока ты не напомнила.
– Вот как?
– Вот так. Ни разу не видел, чтобы к нему подходил почтальон. Если подумать, и чтобы в него кто-то заходил, никогда не видел.
– Слушай, папа, а ведь это действительно странно. Дом, откуда выходят, но никто не заходит. Кто же это был у входной двери? – Лоис посмотрела время на телефоне и стала торопливо глотать кофе.
– Ты вечно плачешься, что делать нечего. Присмотрись к дому 27, вдруг что узнаешь. Да, и этот твой бинокль – барахло, если уж наблюдать как следует, нужен настоящий. Боже, опоздаю на работу! Сегодня в тот же час?
Лоис убежала на смену в больницу. Рой устроился у себя в
