Силвервид-роуд - Саймон Крук
Перед отъездом Лео из Сазерленда следователь вручил Лео открытку, найденную в анораке Пиппы, и он, благодарно всхлипнув, взял. Лео едва верил своей удаче – так кстати пришелся жест жены. Идеальное убийство под видом романтической трагедии, убитый горем муж, гибель жены в годовщину свадьбы… Когда он читал открытку, все в нем так и плясало. «Я тебя увидела, я тебя узнала, я тебя полюбила, я тебя получила…»
Возвращаясь на Силвервид-роуд, наслаждаясь полной свободой в своем «ауди», Лео остановился на станции обслуживания «Гретна Грин» и зачем-то заказал два кофе. Он выбросил лишний стаканчик в мусорный бак на стоянке. С М6 на М2 – в обретенной Лео свободе пробивалось нарастающее беспокойство: ее присутствие ощущалось в машине, провожая его всю дорогу домой.
Он украдкой поглядывал на пассажирское кресло – там, где сидела Пиппа, на обивке скопилась пыль.
В утро похорон Лео сбежал по лестнице, насвистывая Free Fallin’ Тома Петти[12]. Он поджарил себе завтрак. Ужас мешался с облегчением, страдание с восторгом. Ужас перед друзьями и родными Пиппы. Облегчение, что это станет его последним публичным выступлением. Страдание, что придется изображать любовь. Восторг от маячившего впереди богатства: пятьсот тысяч фунтов страховки и новая безоблачная жизнь.
Съев завтрак, Лео рыгнул и полез в холодильник. Откупорил бутылку воды и залил в себя литр одним непрерывным глотком. Потратив столько фальшивых слез, рассудил Лео, нужно пополнить запас жидкости.
В ожидании катафалка он поправлял галстук перед зеркалом и восхищался покроем траурного костюма от Армани. Взгляд его все тянулся к открытке Пиппы, которая, покрытая ламинатом и оправленная в рамку, заняла почетное место на каминной полочке. Ее смерть и его очевидная каждому невиновность.
Наверху, запершись в ванной, Лео сдвинул панель под раковиной и включил новый одноразовый телефон. На экране загорелось сообщение:
«Скучаю хочу тебя, долго ли еще? Целую КШ ххх».
Пока он набирал ответ, в дверь печально постучали. Лео часто задышал, нагоняя фальшивые слезы. Вскоре в гостиной стало черно от траурных платьев; каждый тихо вздыхал перед ламинированной открыткой. В одиннадцать, когда отъехавший кортеж миновал мемориал с цветами, Лео выглянул в окно похоронной машины. С мигающего фонаря на него смотрела галка. От блеска серебряных глаз Лео пробрал озноб, словно из сердца выкрали удар. Хлопнув крыльями и вскрикнув «ак-ак», галка взмыла над Силвервид-роуд. Она медленно закружила над ползущим кортежем, бросив тень на катафалк Пиппы.
Час, который заняла служба в часовне крематория, показался бесконечным. Лео успел сочинить только половину речи и потому обдуманно прервался на середине, заглушив плач все той же песней Тома Петти – выбранной якобы в память об их первом общем парашютном прыжке. Пиппа эту песню терпеть не могла.
Когда закрылись створки и гроб Пиппы ушел вниз, сквозь Adagietto Малера пробилось и все громче зазвучало в голове:
«Старик Бен-Хоб девчонку забрал, ох, плачь не плачь, богл свое не вернет…»
Чтобы сжечь Пиппу Харбинджер, понадобилось шесть часов. Техник, полагавший, что хватит и часа, в изумлении таращил глаза. Он все проверял поддув и температурный режим, поглядывал на часы и все больше дивился ее упорству.
Тело было словно каменное.
Словно она не желала уходить.
– Когда мы от нее избавимся?
– Нельзя ли просто порадоваться, Шина? Мы после Шотландии еще ни разу не виделись.
– А с похорон пять недель прошло. Почему она еще здесь? Мне все кажется, будто нас тут трое.
– Ты серьезно? – рассмеялся Лео. – Ревнуешь к урне? Это просто кости в банке.
Он налил себе бокал «Вдовы Клико» и бросил взгляд на урну на каминной полке. Сумрачный синий, белые силуэты гор. Лео лично выбирал урну – еще один трогательный штрих на случай визита родственников. Это, скажет он, память о катании в Альпах. Посылая заказ граверу, Лео подробно описал зубчатый гребень Бен-Хоупа. Урна не была памятью о Пиппе. Она была напоминалкой для него. Не ошибиться.
– Лишь бы она не отправилась с нами в Австралию, Лео! Когда придут деньги?
– Я послал заявку после кремации. Потерпи, Королева Шина[13]! Терпение!
– Терпение? Я целую вечность добивалась, чтобы ты показал себя мужчиной и сбыл ее с рук.
Лео заглянул в ее темные миндалевидные глаза. Еще раскрасневшаяся после секса на диване, в измявшемся новеньком пурпурном платье; со времени их последнего свидания Шина переменила прическу – теперь на голове блестело, как лакрица, квадратное каре.
– А что было делать? Спихнуть ее с Бен-Хоуп и тут же бросаться к телефону, требовать страховку? Я не так глуп, Шина. Будем держаться плана, выждем – еще не хватало, чтобы полиция взялась вынюхивать.
– С какой стати? Ты невиновен.
– Уж это точно, – засмеялся Лео. – Те чудаки из Хайлендской полиции вообразили, будто ее убила гора. Ты не поверишь. Бен-Хоуп у них что-то вроде злого идола – они о нем даже песни поют. Как там было? «Плачь не плачь, богл свое возьмет»…
Шина схватилась за телефон – гуглить.
– Богл, – прочитала она. – Дух, внушает страх и отвращение. – Она хмуро покосилась на урну Пиппы. – Что до отвращения, это верно.
Лео игриво пощекотал ей ляжку в надежде переключить внимание на себя. И склонился для поцелуя – сначала нежного, потом влажного, жадного. Урна смотрела на трепет их губ. Шина, разорвав поцелуй, хлебнула шампанского.
– Честное слово, эта штука на меня смотрит. – Шина опять обернулась к урне. – Мог бы хоть песком ее набить. Ей здесь делать нечего.
– А если ее родители вздумают развеять прах?
– Устрой барбекю и прибереги несколько угольков. Кто узнает?
Лео закатил глаза. Они шесть месяцев готовили кончину Пиппы. Одноразовые телефоны, симки, тайные встречи после работы. Шина учила его плакать по заказу. Это Шина – не Лео – открыла Бен-Хоуп: далекий, опасный, с богатой и соблазнительной историей трагических падений – он растопил их заскорузлые сердца надеждой.
– Ее нет, Шина. Оставь ее в покое.
Шина, сбросив туфли на каблуках, босиком прошлепала к каминной полке. Схватив урну и повернувшись к Лео, она перебросила ее с руки на руку, словно готовилась раскатать ком теста.
– Шина, прошу тебя! – со смешком взмолился Лео.
Она послала ему воздушный поцелуй и подбросила урну. Сделала вид, будто не собирается ловить, подхватила только у колена.
– Упс!
– Серьезно говорю, Шина, – уже без улыбки, твердо произнес Лео. – Поставь на место.
Зажав урну, как
