Силвервид-роуд - Саймон Крук
Лео заехал на пустую стоянку, остановившись поближе к единственному ориентиру. На деревянном указателе значилось: «Подъем на Бен-Хоуп», стрелка указывала на крутую каменистую тропку к вершине. Пока Пиппа собирала рюкзак, Лео открыл багажник. Ночью окна дрожали от штормового ветра, а теперь тучи поредели, сложились светлыми ступенями на голубом как лед небе. С Атлантики несло пронзительным холодом.
Пиппа, пока муж отвлекся, достала открытку, надписанную накануне вечером в ванной. Толстым розовым фломастером она вывела пушистые буквы: «Я тебя увидела, я тебя узнала, я тебя полюбила, я тебя получила!». Услышав шаги мужа, она поспешно сунула открытку в карман анорака и застегнула молнию. Обогнув деревянный указатель, Харбинджеры начали подъем по тропе.
Лео ломился вперед, то и дело оставляя жену далеко позади, и, обернувшись, выкрикивал ободряющие слова, которые уносил ветер. Пиппа поднималась по заросшему жесткой травой склону, и не думая гнаться за его семимильными шагами. Она любовалась расходящимися от тропы расщелинами и клыками скал под собой.
Лео выбрался на плоскую вершину. Пиппа отстала. Над вершиной Бен-Хоупа поднимался из груды каменных глыб тройной пик. Лео, выравнивая дыхание, обводил взглядом панораму – вид, изученный им сотни раз под всеми возможными углами.
За северным гребнем растекалась пустыня: пики, горные озерца в складках местности – и все это в серебристой горсти Атлантики. На вершине, как он и предвидел, было пусто. И на пустошах внизу на много миль не видно ни человека, ни здания, ни автомобиля. Ветер раздувал анорак Лео, вылепливая из него бугры и складки.
Он шагнул к северному утесу Бен-Хоупа, своими туристическими ботинками прощупывая самый край обрыва. По каменной стене сползло облачко пыли. На вершине, взбудораженная, хотя и запыхавшаяся, появилась Пиппа.
Лео осторожно отступил, достал телефон и пошел навстречу жене. Пиппа, упершись ладонями в бедра и наклонив голову, переводила дыхание.
– Давай, – сказал Лео, – сделаем селфи.
Он твердой рукой обнял жену, поднял телефон и наклонился, чтобы попасть в кадр. Харбинджеры старательно улыбнулись на фоне диких скал и неба. Щелкнула кнопка. Вымученная улыбка Пиппы растаяла в усталой гримасе. Лео проверил снимок и спрятал телефон в карман.
– Посмотри отсюда, – позвал он, вернувшись к обрыву. – Лучший вид с вершины. Даже Оркнеи видны.
– Ради бога, Лео, – выговорила Пиппа, – что за гонка? Дай хоть дух перевести.
– Что, страшно, трусишка? – поддразнил ее Лео. – Трусишка, трусишка…
Пиппа, закатив глаза, поплелась к обрыву в надежде, что муж на этом угомонится. Впервые за всю поездку Лео оказался позади, уговаривая жену подойти поближе. Шутливое «трусишка» не сходило у него с языка.
Пиппа, нетвердо держась на склоне, рассматривала панораму. Лео протянул руки, круглое лицо застыло. Завороженная видом Пиппа дернула молнию кармана на красной куртке. Самая подходящая минута, чтобы вручить открытку.
Без единого слова, даже не попрощавшись, Лео столкнул Пиппу с гребня Бен-Хоуп.
Когда ноги поехали по влажным черным камням, Пиппа вцепилась в рукав его анорака. В ужасе от неожиданного прикосновения, Лео стал отдирать впившиеся в вздувающийся рукав пальцы.
Она нога скользила по камню, другая зависла над пропастью, тело клонилось, сдаваясь земному притяжению, и тут Пиппа издала яростный вопль – такой свирепый и пронзительный, что он пронзил вершину и его впитали стены Замка Друидов.
Пробужденный этим звуком, северный гребень встрепенулся.
Очнулась, чтобы принять жертву, древняя, невидимая сила. В каждом валуне, камешке, в осколках щебня и вечной пыли хранились мучения, боль, память. Вершина поглотила вопль Пиппы.
Отдирая от себя пальцы жены, Лео, которому в фантазиях представлялась покорная немая смерть, сам не зная зачем, повторил с ледяной издевкой ее слова:
– Прости, пожалуйста, – сказал Лео.
Ни капли искренности в этих словах не было.
Он проводил взглядом падающее тело. Пиппа бешено размахивала руками, пинала ветер. Выплеск адреналина замедлил время и движение. На миг ему показалось, что Пиппа с воем взмыла вверх, к нему – змеились черные волосы, горели белые глаза, из разинутого рта рвался крик.
Ближе, ближе. Вот уже можно поцеловать…
Клык скалы перехватил ее. Тело словно переломилось углом, и Пиппа, канув в пропасть, разбилась о камни.
Лео с обрыва взглянул на облепившую стены Замка Друидов красную пыль. Он выждал три минуты – не продолжатся ли крики – и отступил к тройному пику, чтобы перевести дыхание. Одернув рукав, в складке которого задержался призрак ее пальцев, включил аварийный маячок.
Когда, рассекая тучи черными лопастями винта, показался вертолет береговой охраны, Лео замахал ему с вершины. И принялся репетировать одышку, выгоняя воздух из легких, повторяя шаги из учебного ролика в Интернете: «Простой способ заплакать по заказу». Он медленно, цинично вынуждал себя захлебнуться слезами.
Не считая рукава, все прошло, как ему мечталось.
В голой серой допросной он лил крокодиловы слезы перед двумя кивающими следователями.
– Я мог бы ее спасти, – повторял он; на круглом лице застыла маска отчаяния. Он сам отдал полиции Хайленда свой телефон, передал эксперту ключи от машины, предложил одежду, в которой поднимался на вершину. Между приступами рыданий он, холодно сознавая, что свидетелей не было, разворачивал историю напрасного подвига: Пиппа подошла к обрыву, поскользнулась на мокрых камнях, он протянул руку, она не удержалась, сорвалась в темноту. Как она кричала, как кричала…
Оставшись один в допросной на время перерыва, Лео ловил обрывки разговоров за стеной, в коридоре. Два старых сыщика, молча кивавших его рассказу, ни с того ни с сего затянули песню. Их сразу поддержали другие – как нарочно, чтобы он подслушал. Лео душил смех, но в животе что-то сжималось, когда, набирая силу, повторился заупокойный напев…
Старик Бен-Хоб девчонку забрал,
Ох, плачь не плачь, богл ее не вернет.
Ты что натворил, девчонку убил,
Ох, плачь не плачь, богл свое возьмет.
Старик Бен-Хоб девчонку забрал.
Ох, плачь не плачь, богл свое не вернет.
К друидам попала, ведьмою стала,
Проси не проси, богл свое возьмет…
Когда они вернулись, Лео съежился, не зная, как понять их немигающие взгляды, в которых подозрение мешалось с уверенностью, будто и у них есть секрет.
– Еще одну забрал Замок Друидов, – хором проговорили они. – Еще одну забрал Замок Друидов.
