Силвервид-роуд - Саймон Крук
Хлопнула автомобильная дверца.
– Прости, пожалуйста…
Взъерошенная, запыхавшаяся, сознающая, что опаздывает, Пиппа Харбинджер забралась в водительское кресло. Она поерзала, усаживаясь за руль, уронила ключ зажигания под педали, ругнулась, нагнулась, подхватила ключ, нечаянно включила дворники, по ошибке включила индикаторы, открыла и закрыла окна, снова выругалась, включила зажигание, защелкнула ремень безопасности, ударила по газам и рванула вперед.
Кода «ауди» заглох на дорожке, Пиппа, повернувшись к мужу, неуверенно улыбнулась.
– Ничего, – сказал Лео, – До Шотландии в крайнем случае и пешком дойдем.
– Пожалуйста, прости, – повторила Пиппа. Она стянула черные волосы в конский хвост и заново завела мотор. Лео утонул в кресле. Машина проползла гравийную дорожку и покатила по Силвервид-роуд.
Пока Пиппа разглядывала в зеркало заднего вида свой удаляющийся дом, через дорогу метнулась лисица. «Ауди» свернул на Валериан-вэй, и старый мир исчез из виду, скрылся в пасти новехонького начала.
Луна таяла в отблесках проступающей на небе зари, пылинками меркли звезды. Лео возился с радио, Пиппа выезжала на М2. Ее внимание уплыло, мыслями она возвратилась к началу сентября, к неожиданному объявлению мужа. Он, впервые за много месяцев пораньше вернувшись с работы, вручил ей за ужином дорожную карту и предложил развернуть. На карте он толстым черным маркером надписал: «Счастливая десятка!». Она выслушала описание пятидневного тура на «крайний север Шотландии» в честь десятой годовщины их свадьбы: восхождения на Мунро с заходами в таинственные ущелья, плеск волн на белых песчаных пляжах. У нее в памяти засела необычная для него поэтическая фраза: «Мы затеряемся в одиночестве…»
Красивый жест застал Пиппу врасплох. К прошлой годовщине Лео наспех купил букетик в местном магазинчике – уже к утру гвоздики завяли. Может, их шаткий брак был не так безнадежен, как ей казалось? Может, Шотландия обозначит новое начало? Вдохновленная поездкой Пиппа выложила дорожную карту Лео в Интернет и начала вести обратный отсчет в соцсетях.
Еще три ночи… Еще две ночи… Одна ночь. Ни одной.
Пиппа очнулась от заблудившихся мыслей. На капот надвигалась черная масса.
– Тормоз! – вскрикнул, съежившись на сиденье, Лео.
Кузов грузовика стеной перегородил дорогу. Пиппа ударила по тормозам. «Ауди» под вопли гудков качнулся и нервно вильнул.
– Извини, пожалуйста, – Пиппа крепче ухватилась за руль.
Лео, перегнувшись к ней, хлопнул по аварийным огням.
– Сворачивай, – сказал он, кивнув на обочину. – Я поведу – пока ты нас обоих не угробила.
Менялись радиостанции разных графств – Харбинджеры продвигались на север. Через шесть часов они пересекли границу, оставив Англию за спиной. Лео свернул к станции обслуживания «Гретна Грин». Пиппа заняла очередь в «Старбакс», а Лео исчез в туалете.
В дальней кабинке, укрывшись от чужих глаз, он достал из потайного кармана куртки «нокию». Снял ботинок и нащупал скрытую в носке симку. Вставил ее на место, включил телефон и набрал сообщение:
«почти на месте моя КШ последний рывок. телефон выброси х…»
Мгновенный ответ отозвался приливом крови в паху.
Лео сломал симку, смыл ее в унитаз, а «нокию» бросил в мусорное ведро. Вернувшись в машину к Пиппе, он открыл припасенную в бардачке бутылочку «Гленфиддича».
– Напоследок можешь ты повести, – сказал он, подливая виски в стаканчик кофе навынос.
– Да ведь ехать еще шесть часов, – запротестовала Пиппа. – Мы договорились меняться два через два.
Ее никто не услышал. Через полчаса Лео был слишком пьян, чтобы сесть за руль.
Поздно вечером добравшись до Лохинвера – рыбацкой деревушки у подножия изогнутой брови хребта, Лео был так пьян, что, открыв дверь «пастушеской хижины», рухнул на кровать, раскинув руки, и отрубился. Пиппа в одиночестве грелась у огня. «В Южном графстве в это время года никого, – говорил он. – Никто и ничто нас не потревожит». Пока что, подумалось Пиппе, его не тревожит даже ее благополучие.
Под потрескивающими поленьями светились угли. Пиппа засмотрелась на огонь. Были времена, когда их брак казался бесконечным праздником, когда они опьяняли друг друга адреналином. Каякинг в фьордах Кенай, парашютные прыжки на Фиджи, сноуборд в Альпах. И Боливия, боже, Боливия… Пиппа поморщилась, припоминая медовый месяц. У подножия Сахамы их застала пыльная буря, затянула тропу к вершине, они заблудились, бредили, изнемогали от жажды. Медовый месяц потерпел крах в предместьях Ла-Пасы, унес их в больницу с забитыми песком легкими. Пиппа так перетрусила, что, едва вернувшись на Силвервид, застраховала свою жизнь. Лео обещал тоже застраховаться, да что-то все забывал.
Медовый месяц не удался, зато было приключение. А теперь поездка в Теско почиталась за увеселительную. Теперь она почти не видела мужа – агент по недвижимости вечно задерживается на работе. Ее удачная карьера инженера-геолога стала поводом для отчуждения: Лео обижался, что она в семье главный кормилец, хотя охотно тратил ее деньги.
Она покосилась на Лео, морской звездой раскинувшегося на кровати, и снова отвернулась к огню. В голове мелькнула мысль о разводе. Одна последняя попытка. Может, еще удастся раздуть огонь. Может, завтра под золой затеплится жар. Она свернулась на кровати рядом с мужем. Луноликий Лео храпел как кабан.
Следующие несколько дней Лео, отмечавший достопримечательности на потрепанной дорожной карте, превратил в погоню за видами. Пиппа, предвкушавшая неторопливые прогулки и уютные пабы, волоча ноги, таскалась за мужем – их поездка обернулась гонкой по пустынным местам. Они взяли лодочную прогулку на островок Ханда, где когда-то хоронили умерших, спасая тела от рыскавших на большой земле волков. Они осмотрели рыбные фермы залива Бэдколл, видели, как река лениво тянется под Лаксфордским мостом. Они делали то, осматривали это. Ходили пешком. Лео рвался вперед, Пиппа тащилась за ним. Их маршрут как бы повторял ход их брака. Надежды на примирение таяли в ней с каждым шагом.
Одолев дюны Сэндвудской бухты и взойдя на пик Гнева, где волны разбивались в дым над высокими черными утесами, они укрылись от шторма в своей пастушьей хижине. В ту ночь ей приснились белые облачка чаек под низким октябрьским солнцем. Чайки с криком бросались на кулаки волн, разбивались в пыль.
На третий день Харбинджеры двинулись в глубь материка, на Бен-Хоуп – самый северный пик Мунро, славящийся видами на унылые дикие земли Флоу. Здесь, уверял Лео, они с утра пройдутся к вершине, а потом пообедают в гостинице Танджа.
Пока их «ауди» вилял по все более узким дорогам, над равниной плавником всплывающего горбача проступал клин Бен-Хоупа. Одинокий отрог Мунро внушительной высоты в 3000 футов царил
