Силвервид-роуд - Саймон Крук
Что же, эта костлявая узловатая рука тоже навеяна извне? Копившаяся два мучительных года темнота хлынула наружу, заставив ее вырвать, скомкать блокнотный листок и выбросить в мусорную корзину. Она вернулась к мольберту, заливая краской кирпичи нового каменного колодца.
День перетек в ночь. Ночь перетекла в день. Клео отдавалась течению. Холст за холстом, полоски воды и колодцы выстраивались сохнуть у стены – собиралась новая коллекция. Клео подчинилась творческому ритму, не противясь шепчущему внутри голосу. Отрываясь от работы, она откликалась на призыв бассейна – то плавала, то позволяла воде держать себя, подзаряжаясь. Она прихлебывала, глотала медовую сладость, ее светящаяся кожа стала мягкой как шелк. Закончив триптих с колодцами, Клео решила отметить это достижение заплывом. Взметнув сиреневые волосы, перепрыгнула камни и рухнула в теплую как кровь воду. Она скользила по длине бассейна, от одного конца до другого, хихикая, когда течение дергало ее за щиколотку.
В изнеможении после сорока заплывов, блаженно задыхаясь, она подплыла к краю и зацепилась за край локтями. Ладонь стала гладить глаза и рты камней, и тут Клео похолодела. Нахлынула паника. Золотое кольцо матери! Пропало!
Тихонько загребая руками, Клео вглядывалась в темноту. Вот, посередине, у спиральной решетки светится золотое колечко. Сделав три глубоких вздоха, она задержала последний и нырнула за кольцом.
Загребая руками, толкаясь ногами, Клео Марш шла на глубину. Дно будто отступало от нее с каждым гребком. На глубине вода стала иной, густой и липкой, как обойный клей.
Решетка, казавшаяся такой далекой, такой недостижимой, внезапно ворвалась в поле зрения с удивительной, резкой силой. Клео вздрогнула под водой. Уцепившись за спираль решетки, она схватила колечко. Не чувствуя тяжести в легких, где еще оставался полный запас воздуха, задержалась на дне.
Клео прижалась лицом к решетке, заглянула за спиральную крышку. Что это там перегораживает сток, что дергает ее за ногу?
Под спиралью танцевала, раскачивая листьями, как волосами, живая зелень. Клео протиснула пальцы в щель, потянулась к качающимся растениям. Скользкие листья ответили ее прикосновению, погладили кожу. Клео еще дальше просунула пальцы и ухватила горсть листьев. Дернула, как дергают сорняки. Качающиеся растения встрепенулись, ожили.
В глубине взметнувшихся листьев вспыхнул пылающий желтизной глаз. Клео рванулась на поверхность, задыхаясь, выскочила из бассейна. Сердце колотилось. Она нагнулась за камнем. Ладонь скользнула по влажному мху. Оступившись, она свалилась обратно, снова вынырнула. В панике она цеплялась за бортик, а вода лизала ей кожу. Руки нащупали ротики камней, запустили в них пальцы. Крепко уцепившись, Клео подтянулась и перевалилась на настил.
Глаз, под решеткой, в листьях. Пылающий, горящий желтый глаз. Отражение? Блики света в воде? Дикий приступ парейдолии[2]? Клео раскрыла пустую ладонь, оглянулась на воду. На дне бассейна блестело колечко. Отчаянно прорываясь к поверхности, она выронила бесценное материнское кольцо.
Не сводя глаз со светящегося кружка, Клео прошлась по настилу. Это все, что ей осталось от матери. Нельзя бросить кольцо на дне. А вдруг оно соскользнет в решетку и будет потеряно навсегда? Она не могла его там оставить. Не могла! Собрав в кулак всю храбрость, Клео осторожно сползла в бассейн.
Она снова нырнула к спирали. Вода была легкой и сладкой. Очень скоро показалось дно. Схватив драгоценное колечко, она не удержалась, заглянула в решетку. Никаких тебе качающихся водорослей. И уж точно никаких желтых глаз – под спиралью уходит в бесконечную темноту пустая темная труба.
В стерильной ванной наверху Клео промыла сиреневые волосы: струи душа кололи иголками. Она начала смеяться – смех тек сперва ручейком, потом истерической волной.
Глаз в бассейне. Глаз в бассейне!.. Клео под душем помотала головой; смех иссяк. Глупо так себя запугивать. Ничего там нет. Очередная иллюзия, как те лица на камнях. Очередная иллюзия, как притяжение решетки.
Она вышла из-под душа, вытерлась и остановилась перед зеркалом. Сквозь тающий пар взглянула на свое отражение. И с трудом узнала себя.
Много месяцев ее тело выдавало пренебрежение и усталость. В тени черной стены кожа стала серой, как лондонское небо. Теперь Клео выглядела… моложе? Будто сошла старая кожа, из сухого кокона вырвалось ее новое я. Она погладила себя по лицу. Пальцы скользнули легко: смягчившаяся кожа мягче атласа и гладкая, как блестящее белое яблочко. Вспомнилась записка Маргарет: «Твори, вдохновляйся, преображайся!» Клео и чувствовала себя обновленной, родившейся заново.
Позже, к ночи, прорабатывая мох на камнях колодца, Клео прервалась, чтобы понять глаза к стучащему по стеклу дождю. Раздался раскат грома, блеснула молния, и Силвервид второй раз на неделе накрыла буря.
Клео смотрела, как растекаются по верхнему окну капли, отмечала, как возникают и распадаются нарисованные ими фигурки. Ворчал гром. Ливень усиливался. Вода расплескивалась, разбивалась об стекло, порабощенная циклом творения и разрушения.
Она посмотрела, как бьются промокшие цветные лоскуты на боярышнике. На бассейн под открытым небом. Уж в такой ливень ему никак не остаться гладким.
Клео сквозь ливень добралась до каменного бордюра; под ливнем сиреневые волосы мгновенно обвисли. Открытая буре вода оставалась неподвижной как стекло. Клео подняла взгляд к кипящим облакам и обрушивающимся с неба струям, потом опустила к бассейну.
Тоже иллюзия? Дождь стучал по настилу, молотил по боярышнику, а бассейн, бассейн… Дождевые капли подскакивали и разлетались над водой, образуя сверкающую арку. Бассейн под ней оставался безмятежно неподвижен. Клео представились тени кипарисов, остановившиеся у обреза воды. Что-то хранило ее поверхность.
Сбросив шубу, скинув пластиковые босоножки, Клео нагишом нырнула в бассейн. Всплыла в кольце пены, перевернулась на спину и стала смотреть на падающий дождь. Капли расплескивались над бассейном, растекались, как по стеклу верхнего окна.
Укрытая от грозы, Клео выплыла на середину. Вытянув руки вверх, она погладила свод арки. Цветные волны рябью проходили по невидимому куполу, словно растрепанные ветром волосы. От прикосновения зазвенели кончики пальцев. Сила, отделившая ее от бури… электрическая, невероятная, волшебная сила. Зачарованная стуком дождя над головой, Клео засмеялась. Смех эхом разлетался по саду, согретый давно забытым чувством защищенности. Теплая как кровь вода лизала ей кожу.
Зрелище, представившееся Клео на следующее утро, было так неправдоподобно, жестоко, неожиданно, что она усомнилась, проснулась ли до конца.
Спина ныла, истосковавшись по постели, так что она спала наверху. Одевшись в купальник, Клео сбежала по винтовой лестнице, задержав шаг на ледяных ступеньках. Где сияние, приветствовавшее ее каждое утро? Где
