Силвервид-роуд - Саймон Крук
– А что? Нельзя было?
– Пожалуй, – сказала Маргарет, – тебе стоит посмотреть поближе.
Сияя голубыми глазами, она выставила ладони вперед и толкнула Клео в бассейн.
Короткий, резкий вскрик. Клео головой вниз рухнула в бассейн. Бассейн принял ее без плеска, без ряби, без брызг – сглотнул, втянул в мутную глотку. В ушах стучало; Клео уходила в глубину.
Она выплыла на поверхность, задыхаясь и кашляя. От холода бассейна ее била крупная дрожь. Язык корчился во рту присыпанным солью слизнем. Нефть стекала с сиреневых волос, сползала по шелковой коже. Клео поспешно протерла ослепшие глаза. Прояснившимся взглядом нашла темную фигуру.
Маргарет молча стояла на камнях, поджав губы, с застывшим лицом и сияющими, голубыми как лед глазами. Дрожащая Клео снова ушла вниз, снова вынырнула. Прочистив горло, она позвала на помощь. Маргарет отступила на шаг и неспешно скрестила руки на груди.
Качаясь на воде, задыхаясь в холодных объятиях бассейна, Клео забила ногами. Загребая тяжелую жижу, она продвигалась к каменному бортику. Бассейн причмокивал, лизал ее тело, как лижут леденец.
Клео рванулась к камням. Пальцы стали скользкими, как угри. Гладкие булыжники выскальзывали из рук. Клео снова сорвалась в бассейн. И снова подтянулась на край. Снова вцепилась пальцами в камни. И снова соскользнула в холодную черную похлебку.
– Многие сперва пытаются добраться к лесенке, – заметила Маргарет. – Хотя это все равно. Они и там соскальзывают. Хоть всю ночь бейся и ползи на камни, Клео, тебе не уйти. Она тебя не отпустит.
– Вытащи меня! – выдавила Клео. Она снова выползла на камни и снова соскользнула в темноту. – Ты что, Маргарет? Тащи палку, швабру, что-нибудь, и помоги, черт тебя побери!
Маргарет покачала головой, поцокала языком, глядя, как уходит в камни жизненная сила.
– Она тебя не отпустит, – повторила она.
Клео толкнулась ногами от борта – подальше от Маргарет. Она дрожала, качаясь на поверхности, одна в пустоте. В ловушке, в окружении, без надежды на спасение, она еще раз позвала на помощь. Крик раскатился по саду и канул в гряду кипарисов. Черная жижа равномерно хлюпала о камни. Чмок, чмок, чмок…
– Шшш, – прошипела Маргарет. Ее гладкий длинный палец указывал не на Клео, за ее спину.
Клео развернулась. Сиреневые волосы липли к щекам. Бассейн взбухал, морщился, на поверхности вздулся жидкий горб, мелькнул коготь. Плавник локтя.
– Ты еще не встречалась с Пег во плоти? – спросила Маргарет. – Она, бедняжка, до сих пор тоскует по колодцу. Я ей сто раз говорила, что в бассейне куда сытнее, да она не слушает. Право, мне бы хотелось, чтобы она подумала о чем-то другом. Довольно утомительно без конца видеть ее картины. Ну, не рыпайся, не суетись. Зубы у нее уже не те, что бывало.
Жидкий горб приближался.
– Должна сказать, вода хорошо потрудилась, размягчая для нее твою кожу. Просто замечательно. – Палец Маргарет скользнул по ее фарфоровому личику. – Да, кожа у тебя почти такая же гладкая.
Клео почувствовала движение под собой. Какая-то сила игриво тянула ее за лодыжку. Дразнила, испытывала, пробовала на вкус. Кипарисы перехватывали ее вопли.
– До свидания, Клео, – сказала Маргарет, – и спасибо за твой вклад в коллекцию.
Длинные пальцы были острыми, как шипы. Косточка за косточкой, ноготок за ноготком, они обвивали ее лодыжки. Новый рывок был уже не таким игривым. Клео визжала, извивалась. Густеющий бассейн замедлял движения; короткий сильный рывок погрузил ее в жижу. Шевельнулись сиреневые волосы, и Клео Марш исчезла.
Она погружалась в ледяную глубину куклой, смятой в костлявом кулаке. В темноте бассейна она в последний раз открыла глаза.
Призрак узловатой, худой руки.
Змеящиеся волны волос.
И два желтых глаза, как фары в тумане. Свирепые, бешеные, ликующие, голодные глаза.
Мягкие зубы коснулись мягкой кожи. Клео растворилась в хищной темноте.
И все, что было любимо, пропало.
Маргарет улыбнулась вздувшемуся бассейну, вслушалась в шлепки и вздохи черной жижи. Отвернувшись от камней, она перешагнула доски настила и вошла в дом – ждать. Темнота скоро уйдет из бассейна, сменившись сочным, сладким как мед сиянием.
Шпильки цокали по пятнам краски на половицах. Маргарет собирала полотна. Хладнокровно упаковав их в большой черный мешок, она поднялась по винтовой лестнице.
Поставив мешок у двери кладовой, она достала ключ. Замок с тихим лязганьем открылся. Щелкнул выключатель, кладовая озарилась дрожащим светом.
Ровными рядами поднимались к потолку небоскребы коробок – на каждой ярлычок с именем, одни мохнатые от пыли, другие новенькие. Картонные ячейки этих сотов хранили в себе одно и то же.
Маргарет протащила черный мешок в конец кладовой. Достала полотна Клео и, цокая языком над полосками воды и толстыми стенками колодцев, переложила их в пустую коробку. Ничего не меняется, вечно один и тот же отклик на навязчивую мысль Пег. Разные художники, разные стили, но все одно и то же, одно и то же: они вечно перекладывают камни бассейна обратно в колодец Клути[3], когда-то охранявший древний источник. Маргарет закрыла коробку крышкой.
Прежде чем запреть дверь, она остановилась перед снимком на стене. Маргарет улыбнулась, вспомнив шляпку-колокол, которая была на ней в тот день. Сколько перемен! Тогда не было Силвервид-роуд, не было имения Корвид. Только тот дом по соседству, боярышник, священный колодец и весна Пег Поулер в темном дремучем лесу.
Пег скреблась в своем колодце, пока ее мать делала снимок. Вскоре после того Пег накормили, спустили в колодец еще одного чужака.
«Ты теперь ее хранительница, – сказала ей мать. – Всегда помни, вы нужны друг другу. Корми ее, и она сохранит тебе молодость. Корми ее, и она сохранит тебе молодость».
Маргарет выключила свет и закрыла дверь. Кладовая погрузилась в темноту.
Маргарет спустилась по виткам лестницы, взяла на кухне ножницы и вырезала квадратик из овчинной шубы. Выйдя в длинный темный сад, она встала под боярышником, оглядела ветки, выбирая подходящий шип. Кусочек шубы закачался на ветру вместе с другими лоскутами кельтского дерева. Черный бассейн стал прозрачным и осветился.
Сбросив туфли, расстегнув твидовый костюм, Маргарет нагой встала над мерцающей водой. Она сошла по лесенке в теплый как кровь бассейн, окунулась в сочное, сладкое сияние и спокойно проплыла на середину. Начался тихий дождь.
– О, Пегги, – позвала Маргарет. – Пег, Пег, Пегги.
Из глубины бассейна ей ответила тень. Она беззвучно выползла из решетки, зазмеилась по травянистой воде. Желтые глаза горели в волнах зеленых волос. Скрюченные пальцы прорвали поверхность, с них стекала теплая как кровь вода.
Маргарет Поулер приветственно склонила голову. Длинные
