Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается - Аллу Сант
Я осторожно положил руку ей на плечо и сказал мягко, как никогда прежде:
— Знаешь, даже самые упрямые драконы иногда ошибаются. Но настоящая принцесса — это не только платье, диадема или причёска. Настоящая принцесса — это та, у которой хватает смелости признать, что вышло не так, и позволить себе всё исправить.
Аурелия всхлипнула, но посмотрела на меня с интересом, словно впервые поверила, что я могу помочь ей не только красивыми словами про принцев и белых коней, но и чем-то более существенным.
Аурелия стояла, нахмурившись, с диадемой в руках и выражением лица, которое у любого взрослого читалось бы как катастрофа вселенского масштаба. Я уже приготовился к взрыву упрямства, но вместо этого она вдруг посмотрела на меня так, словно я действительно мог что-то исправить, и шёпотом призналась:
— Помоги… пожалуйста.
И это «пожалуйста» прозвучало с такой силой, что я едва удержался от того, чтобы тут же сорваться и снести весь дворец в поисках решения. Я кашлянул, заставил себя говорить спокойно, осторожно, и, выбирая каждое слово так, будто передо мной был магический артефакт с неизвестным проклятием, произнёс:
— Знаешь… иногда в жизни бывают моменты, когда всё можно подправить с помощью специалистов. Я, конечно, могу сражаться с армией гоблинов или заключать договоры с эльфийскими старейшинами, но вот волосы — это чуть сложнее. Поэтому если ты хочешь, я могу найти для тебя самого лучшего мастера. Того, который умеет делать чудеса даже с самыми упрямыми прядями.
Она вскинула на меня глаза, полные надежды, и тут же уточнила:
— Самого лучшего? Чтобы волосы были ровные и красивые и легли вот под эту и под эту диадемы?
— Самого лучшего, — подтвердил я с величайшей серьёзностью. — И если нужно, я заплачу им золотом столько, что они будут каждое утро приходить лично петь твоим волосам колыбельные.
Аурелия засмеялась, но глаза у неё уже светились восторгом и согласием, вот только я успел достаточно познакомиться с этой драконицей для того, чтобы не выдыхать с облегчением.
— А платье? — тут же добавила она, словно проверяя, до какой степени можно вытянуть из меня уступки. — Потому что если у меня будет две диадемы, то, по-хорошему, мне нужно два платья. Одно под жемчуг, другое под аметисты. Я ведь просто не могу решить какая из этих двух красивее.
Я понял, что с этого пути уже не свернуть. Либо я соглашаюсь, либо получаю новый виток упрямства, сравнимый с извержением вулкана. Поэтому я кивнул так, будто наличие второго платья было столь же логично, как наличие сапог у солдата.
— Разумеется. Одно платье для церемонии, другое для пира. Всё должно соответствовать.
Она вспыхнула от счастья и, прижимая к себе обе диадемы, повернулась к зеркалу — теперь уже совсем другой, по-настоящему довольной.
А я, глядя на неё, понимал, что загнал себя в угол, из которого выбраться можно было только за счёт скорости и решительности. Я был герцогом, у меня были ресурсы, деньги и люди, и если я не смогу за несколько часов организовать парикмахера, портниху и новый гардероб — то меня можно смело лишать всех титулов и оставить только табличку «жалкий». Понятно, что это будет не дешево, но мы будем считать это разумной инвестицией в будущее, в конце концов я ведь сам хотел удачно выдать Аурелию замуж, так что саме время начать показывать товар лицом.
Так что мы поспешили покинкуть сокровищницу, чтобы продолжить решать насущные проблемы. Стоило нам только вернуться в особняк, как я тут же хлопнул в ладони, подозвал ближайшего слугу и отдал распоряжения так, словно собирался не свадьбу устраивать, а военную операцию:
— В течение получаса сюда должны прибыть лучшие мастера по волосам, которых только можно найти в пределах столицы. И портниха. Нет — три портнихи. С тканями, фурнитурой и зачарованными иглами. Нам нужно платье… нет, два платья вот прямо сейчас, и чтобы выглядели так, будто их шили месяцами.
Слуга кивнул, сглотнул и вылетел прочь, оставив за собой вихрь бумаги.
Я вернулся к Аурелии и сказал уже мягче, почти шёпотом:
— Всё будет готово. Но есть одно условие.
Она насторожилась.
— Какое?
— Ты позволишь мастерам помочь. И не будешь сама снова браться за ножницы, пока не получишь титул герцогини.
Она прикусила губу, потом торжественно кивнула.
— Хорошо. Но платье для пира я хочу с кружевами. И с карманами.
— Карманы будут, — пообещал я вполне довольный результатом своих переговоров.
Когда примерно через час в замке появились мастера — взъерошенные, с сумками и заклинаниями наготове, а Аурелия радостно прыгала вокруг, выбирая, куда поставить зеркало и какие ленты ей нужны, я впервые за утро почувствовал, что сделал всё правильно.
Пусть у меня теперь было на два сундука золота меньше и на пару седых волос больше, но зато был шанс, что к началу свадьбы у моей будущей семьи всё будет идеально.
Глава 34. Свадьба пела и плясала
Анна
Я никогда не думала, что доживу до момента, когда кто-то другой будет собирать меня на свадьбу. Обычно я собирала других: кому-то шила платье невесты, кому-то костюм, иногда просто подшивала штаны, а то и вовсе пыталась вернуть здравый смысл свекрови, которая забывала о том, что это не она звезда и главная героиня этого прекрасного события. Но вот сегодня я сама оказалась в роли той самой нервной невесты, которую уговаривают не дёргаться и «стоять ровно, иначе фату не удастся приколоть правильно».
Меня упаковывали со всей тщательностью, будто невеста я не герцогская, а императорская: фата отглажена до состояния утреннего инея, корсет затянут так, что я могла дышать исключительно глазами. Платье, как я и требовала, я сшила себе сама и сейчас была невероятно довольна результатом. Оно получилось красивым и именно таким, каким я его хотела. Без прозрачностей, без пылающих узоров, без шлейфов длиной с имперскую площадь. Простое, белое, с лёгкими вставками кружева и аккуратными жемчужными пуговицами. Всё же это был мой не первый брак, и мне было уже не двадцать лет, так что я не собиралась мучить себя отсутствием комфорта или впечатлять всех вокруг глубиной декольте. Помощники, когда поняли, что корсет они затянули так, что платье на талии болтается, недовольно крякнули, но вернули мне возможность дышать и даже улыбаться.
Парикмахеры
