Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается - Аллу Сант

— Это… — начал парикмахер, с трудом подбирая слова, — весьма… смелое решение.

— Я сама, — гордо уточнила дочь. — Никто не помогал!

Визажистка зачем-то осенила себя защитным кругом местного Всеединого, хотя до этого уверяла, что вообще-то исповедует культ богини красоты и уж точно не пугается мелочей. Но видимо, этот случай официально выходил за рамки понятия «мелочи».

Они обложили ребёнка полотенцами, расчёсками, флаконами с какими-то средствами и начали действовать. Я стояла рядом, сцепив руки, и мысленно умоляла магию помочь, но, похоже, именно магия и была главной проблемой. Каждая попытка подровнять пряди, уложить их гелем или зачаровать на гладкость заканчивалась одинаково: волосы, словно посмеиваясь, снова подскакивали дыбом, а на месте короткой стороны появлялось странное мерцание, будто прическа обзавелась собственным характером и решила отстаивать независимость.

— Такого я ещё не встречал, — простонал парикмахер, втыкая расческу в пучок волос, который тут же её выплюнул. — Уверяю вас, это не поддаётся никаким средствам.

— Может, сменим акцент на собаку? — робко предложила ассистентка.

Я оглянулась на Лакомку — и пожалела, что посмотрела. Бедное животное выглядело так, словно его одновременно стригли ножницами, плели косички и пытались вычесать в обратную сторону. Хвост топорщился, уши казались кривыми, а морда выражала такое смирение, что оставалось только подарить ей медаль «за стойкость».

— Ну, собаку, пожалуй, можно ещё… — начала визажистка и попыталась наколдовать ровный контур шерсти, но в этот момент Лакомка вздрогнула, зарычала и метнула в воздух искру, от которой загорелась кисточка для румян.

Я с трудом потушила пламя подручным полотенцем.

— Это что было? — взвизгнула визажистка, пятясь к двери.

— Драконья магия, — обречённо прошептала я. — Кажется собака ее впитала.

— Тут нужен сам дракон, — подтвердил парикмахер. — Без вмешательства сильного источника эта магия не даст сделать ни шагу.

Я замерла. Сам дракон. Конечно. Ирония судьбы была настолько жестокой, что хотелось смеяться и плакать одновременно. Чтобы спасти мою дочь и собаку перед свадьбой, нужен Дарен, но именно он-то и не мог пересечь этот порог. Традиции, суеверия, древние обычаи — как угодно их назови, но они категорически запрещали жениху видеть невесту до самого алтаря.

Я опустилась на стул, спрятала лицо в ладонях и поняла, что у меня снова дрожат руки. Утро свадьбы должно было быть наполнено счастьем, цветами и подготовкой, а у меня уже в запасе была истерика, парикмахер на грани нервного срыва, собака-метла и дочь с гордой кривой чёлкой, которая всё ещё была уверена, что это верх совершенства.

И тут зашипел утюг.

— А я говорил, — заметил он с видом мудреца, наблюдающего крах цивилизации. — Всё закончится либо плачем, либо заговором.

— Мне нужен план, — процедила я, глядя на него так, словно это он во всём виноват. — Срочный план, который не позволит моему жениху увидеть меня, но позволит ему спасти мою дочь и собаку от… вот этого.

— Пф, — утюг выпустил облако пара. — План простой: пересылаем к нему то, что портит картину. Лакомку и ребёнка.

Я моргнула.

— Ты предлагаешь… тайно переправить их к герцогу?

— Именно, — утюг зашипел ещё громче. — Он там сидит в своих хоромах, ждёт, пока тебе в очередной раз принесут букет с фанфарами. А тем временем именно он — единственный, кто может нейтрализовать магию, отрастить волосы и вообще решить проблему. Значит, к нему и нужно доставить эти свадебные подарочки. Без свидетелей, без разговоров, просто «доставка».

Я обхватила голову руками. Картина того, как я отправляю к своему жениху в день свадьбы дочь с собакой, выглядела настолько безумно, что я даже не сразу смогла возразить.

Я глубоко вдохнула, посмотрела на Аурелию, которая тем временем мастерила себе корону из заколок, и поняла: выбора у меня действительно нет.

— Хорошо, — произнесла я. — Мы готовим план доставки.

Утюг радостно завибрировал.

Глава 33. Дракон спасает всех и себя тоже

Дарен Бранд

Утро, которое должно было начаться торжественно, возвышенно и хотя бы в какой-то мере спокойно, встретило меня не благословляющим пением птиц и не радостными возгласами слуг, а ощущением липкого волнения, словно вся ночь прошла не во сне, а в бесконечном ожидании удара, который никак не случится, но от этого только страшнее. Я пытался убедить себя в том, что у меня достаточно опыта, чтобы выдержать и государственные приёмы, и императорские проверки, и даже женитьбу на ком угодно. Но стоило только подумать об Анне, как сердце начинало стучать сильнее, а мысли превращались в хаотичные куски: «лишь бы всё прошло хорошо», «только бы не сорвалось», «она должна быть счастлива». И именно это новое чувство, которое я пока не называл вслух, но которое уже отчётливо пульсировало в груди, было страшнее всех битв.

Сейчас я ясно понимал: если я и женюсь, то только на ней, и никакая другая женщина — ни с тремя дочерьми, ни с фиолетовыми шторами — рядом со мной даже стоять не сможет. А от осознания этого на душе становилось не легче, а только тяжелее, потому что вместе с надеждой приходила и ответственность. Именно от неё по коже катился холодный пот, а с чешуи, казалось, обсыпались невидимые искры нервов.

Я пытался собраться, проверял костюм, репетировал в голове фразы, которые должен сказать на алтаре, и уже начинал верить, что этот день всё-таки может пройти без катастроф, когда коробка для сообщений резко зажглась тревожным алым светом, словно в ней поселился дракончик с несварением желудка. Я поднял крышку, и сердце у меня провалилось в пятки: «Герцог, к вам направлено… небольшое затруднение, которое вы должны решить немедленно. Сюрприз уже в пути. Подготовьтесь».

Сюрприз. Затруднение. В день свадьбы. Если бы кто-то сейчас сказал, что император отменил церемонию или что мадам Сторн воскресила свои фиолетовые оборки и требует реванша, я бы поверил сразу. Но то, что означало это послание, я понял только через несколько минут, когда двери распахнулись и внутрь, гордо чеканя шаг, вошла Аурелия, а за ней величественно проследовала Лакомка, выглядевшая так, словно её пытались одновременно чесать, стричь и начёсывать в темноте.

— Та-дам! — объявила девочка, разворачиваясь ко мне так, чтобы солнце из окна точно попало на её голову. — Я готова к свадьбе!

Я моргнул раз, другой и только после этого понял, что вижу не видение, а суровую реальность. Чёлка её выглядела как результат магического эксперимента без надзора: с одной стороны она ещё кое-как держалась, неровная, но существующая, а с другой стороны зиял почти