Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается - Аллу Сант

— На кой чёрт… — вырвалось у меня, хотя я отчаянно пытался подбирать слова осторожнее. — Зачем ты это сделала?

Аурелия обиженно выпятила губы, но глаза её сияли торжеством.

— Потому что так красивее, — гордо заявила она. — Ты что, не видишь? Я теперь особенная, и лучше меня ни у кого не получится, даже если позовут императорскую парикмахершу.

Я открыл рот, но не смог найти подходящих слов, потому что в этот момент на передний план выступила Лакомка. Собака с видом мученика, пережившего все парикмахерские сражения мира, подняла голову, и стало ясно: ребёнок не ограничился только собой. Половина шерсти на морде была выстрижена почти под ноль, другая — топорщилась клочьями, а хвост, распушённый и нелепый, напоминал метлу, к которой зачем-то прикрутили дополнительную кисточку.

— Мы теперь обе принцессы, — пояснила Аурелия, даже не моргнув. — Я не могла выйти на свадьбу одна, без настоящего спутника. Лакомка будет моим рыцарем.

Я почувствовал, как где-то внутри меня от ужаса отвалилась последняя чешуйка. Я очень боялся этого дня, по многим причинам, но реальность определенно превзошла все самые жуткие кошмары. Хотя все же апокалипсис я себе представлял по-другому, и еще хотелось бы понять зачем ко мне в качестве сюрприза прислали драконицу, которая превратила себя в произведение авангардного искусства, и собаку, которая теперь могла претендовать на главную роль в балагане. Неужели они думают, что я как-то могу это исправить?

Но судя по записке, которую мне передала девочка именно так оно и было. Более того для этого были все причины. А все потому, что в записки мне сообщали, что это прекрасное создание, которое вскоре станет членом моей семьи предусмотрительно закрепило все драконьей магией.

И каким местом я думал, когда рассуждал о том, что могу забрать ребенка у матери и вырастить ее сам?

Я вдохнул, выдохнул и произнёс с той осторожностью, с какой обычно переносят взрывоопасные артефакты:

— Аурелия… ты уверена, что это лучшее, что могло случиться?

— Абсолютно, — гордо сказала она. — Я прекрасна. Лакомка прекрасна. А мама скажет спасибо, потому что теперь свадьба будет идеальной.

Я закрыл глаза, потому что понял: день только начался, а я уже успел вляпаться в первосортные неприятности. Так, главное сейчас не терять голову и не нервничать без толку. Я же успешно проводил переговоры даже с гномами, а они еще те пертые террористы, неужели я не смогу уговорить ребенка?

А договориться придется, потому что я, конечно, мог снять магию прямо сейчас и даже быстро найти парихмахера или мага, который все исправит, вот только упрямый драконенок все все равно попытается сделать по своему и тогда вообще не факт, что то, что сейчас с ней наихудший вариант.

Думай Дарен! Думай!

Я прекрасно понимал, что если попытаюсь надавить или тем более применить силу, то результат будет прямо противоположным: упрямство у драконов в крови, и даже если дракон ещё шестилетний ребёнок, это вовсе не делает его менее настойчивым в своих решениях. Я знал эту природу слишком хорошо, потому что сам в детстве умудрился поссориться с целым кланом гоблинов только из-за того, что отказался снять золотую цепочку, подаренную мне матерью, и в результате пришлось откупаться половиной личных запасов карамелек.

Так, значит, действовать нужно хитростью, а если точнее — воспользоваться тем, что никакая драконья кровь не терпит равнодушия к золоту. А если речь идёт ещё и о девочке, у которой прямо сейчас в голове образ принцессы, то самое время предложить нечто куда более весомое, чем торчащая набок чёлка.

— Аурелия, — произнёс я, осторожно, но твёрдо, — ты, конечно, выглядишь… необычно. Но знаешь, я вдруг вспомнил одну вещь.

— Я и сама знаю, что выгляжу прекрасно, — перебила она, гордо вздёрнув подбородок, но при этом я заметил быстрый блеск любопытства в её глазах.

— Прекрасно, несомненно, — согласился я с серьёзным видом, хотя внутренне уже прикидывал, в какой именно сундук заглянуть первым. — Но у любой настоящей принцессы должна быть диадема, тем более, что и титул и событие позволяют ее ношение

Глаза девочки загорелись ярче магического факела.

— Настоящая? С камнями?

— Настоящая, — подтвердил я, чувствуя, что попал в точку. — Более того, у нас даже есть несколько вариантов на примерку, одна если мне не ищменяет память с жемчугом, одна с камееями и одна, которую можно сделать чуть меньше с восхитительными аметистами.

Аурелия буквально светилась от восторга, так что я не стал терять времени даром и тут же потащил ее в малую сокровищницу. Потому что если бы мы отправились в большую, то свадьбу точно пришлось бы переносить.

В малой сокровищнице, где для порядка я хранил не самые выдающиеся, но всё равно впечатляющие реликвии, Аурелия тут же метнулась вперёд, как охотничий сокол, и буквально вцепилась глазами в первый же ларец, блестящий так, что даже мне на миг захотелось его открыть. Я достал ключ, открыл крышку, и внутренняя сторона комнаты осветилась россыпью золота, украшений и мелких драгоценностей, которые, по правде говоря, давно ждали момента, когда кто-то снова оценит их красоту.

— Вот это да! — выдохнула она, хватая то одну диадему, то другую, и прижимая их к голове с таким восторгом, как будто я подарил ей все сокровища мира.

Я молча наблюдал, как сверкающие камни переливаются в её руках, и как каждая попытка надеть украшение на голову неизменно заканчивалась одинаково: чёлка, торчащая набок и живущая своей жизнью, упрямо пробивалась сквозь все замысловатые переплетения и каменные узоры и цеплялась то за камни, то за металл. Некрасиво и больно, но я смотрел и молчал, просто понимал, что любое слово может только все испортить. Сначала Аурелия фыркнула, потом нахмурилась, потом ещё раз попробовала пригладить волосы, но тщетно — чёлка словно нарочно решила испортить праздник.

— Не то, — буркнула она, примерив жемчужную диадему и увидев, что тонкие пряди выбиваются наружу, превращая весь образ в странный коктейль из королевской особы и деревенской проказницы.

— Попробуй с аметистами, — предложил я, доставая следующую.

Она схватила украшение, с восторгом нацепила, но нет — чёлка снова предательски встала дыбом, словно посмеявшись над всеми нашими усилиями.

Аурелия замерла, посмотрела на своё отражение в полированном щите, который мы использовали вместо зеркала, и вдруг тяжело вздохнула.

— Это некрасиво, — призналась она с горечью, и впервые за всё время её голос прозвучал по-настоящему растерянно. — Я думала, будет лучше. Я хотела быть принцессой, а получилась… какая-то ёжика.

Она сняла диадему, поставила её обратно в ларец и тихо провела