Тактик 14 - Тимофей Кулабухов
— Сэр Цейкерт из рода Биркхини, его замок в пяти днях пути.
— Ну, оттого и не пришёл, что живёт далеко, — я не стал развивать тему отношения местного феодала и его подданых. Насколько нам было известно, на все окрестности горы Брейншайд всего три лорда, на громадную территорию. Объяснялось это тем, что жителей мало, местность откровенно бедная.
— А я Рос, просто рыцарь Рос.
— Откуда Вы, добрый господин?
Жители Птиодика собрались все в большом доме войта: живые, беженцы из соседних хуторов, несколько человек с перебинтованными конечностями.
Я на мгновение задумался. Рассказывать, что я из Газарии, означало создать в перспективе проблему дипломатического характера. Поэтому я ответил:
— Из Кайенна, мы религиозные паломники.
Олник кивнул. Медленно, как человек, взвешивающий произносимые им слова.
— Птиодик не богат. Но что у нас есть, то есть. Хлеб, вино, зерно, мясо… Не знаю, есть ли у нас нынче мясо. Скажи, чем мы можем помочь тебе и твоим людям? Чем можем отплатить за милость нашего спасения, кроме, конечно же, слов благодарности?
Это был правильный вопрос и он давал мне возможность попробовать сразу воспользоваться фактом союзничества. Само собой ни их провизия, ни военная помощь мне не была нужна, а только информация.
А раз так, то я не стал тратить время зря.
— Уважаемый Олник и жители деревни Птиодик. В своём паломничестве я и мои друзья ищем древние постройки. Подземные туннели, хранилища, возможно, целый город. Они должны быть в ваших горах, под ними. Это пожелание нашего бога. Мы выполняем религиозную миссию.
Это была упрощённая версия. Для полной версии не было ни времени, ни смысла.
Олник потёр лоб. На лице войта шло видимое усилие: человек хотел нам помочь, но то что мы спрашивали… У него явно не было готового ответа.
— Я родился и вырос здесь. И мой отец родился и вырос. И мой дед родился и вырос. А прадед сбежал из Озёрного края из-за долгов. В моих горах я знаю каждую тропу, каждый пастбищный выход. Мои охотники знают их лучше меня. Проводников дам без разговоров, поможем, проведёт, подскажем. Но туннели, подземные хранилища… — он покачал головой. — Не слышал. Ни сам не видел, ни от отца, ни от деда. Горы здесь старые, в них много пещер, много трещин. Но ничего такого, о чём ты говоришь.
Собравшиеся молчали. Несколько человек переглядывались, пожимали плечами.
Потом в задних рядах кто-то завозился.
Вперёд, опираясь о потёртый, отполированный временем посох, вышел старик. Возраст у него был такой, когда старость вступила в свои права, но пока что без дряхлости. Дед был крепкий как дуб, глаза хитрые, острые, проницательные.
— А есть! Вернее, когда-то я встречал то, о чём Вы говорите, добрый господин, — сказал он. Голос у него был хриплый, но звучал громко. — Когда я пацаном ещё бегал, то мы с Гоблатом, сыном кузнеца, лазали по горам за перевалом у Трёх зубов. И мы там находили ход в туннель. Я тогда думал: вот она, настоящая красота, стены ровные, сухо, пол плоский, словно булыжная мостовая в городе.
Олник прищурился.
— Дед Труве, ты путаешь. Пещер в горах много. Всякая пещера покажется тебе прямой, когда тебе десять лет и ты думаешь, что нашёл клад или древнюю тайну.
— Нет, говорю же тебе! — старик повысил голос, и тон его стал строже, — Я помню эти стены. Ладонью проводил. Там не было неровностей. Камень был обработанным. И холодно было там иначе, чем снаружи. Не влажно, просто холодно и сухо.
Сухой и холодный туннель. Это уже архитектурный признак древних туннелей, если конечно ребёнок, которым был старик и правда не придумал всё и не спутал.
— За перевалом у Трёх Зубов, — повторил я. — Вы можете показать?
Дед Труве кивнул немедленно. Олник посмотрел на старика, потом на меня. Вздохнул.
— Пойду с вами. Сам. Побуду вашим проводником. Место это я знаю, но вы простите старика Труве, он всё путает.
— Если не путает, то надо проверить. Я не обижусь, если информация окажется ложной, однако если есть шанс, надо пользоваться.
Перевал назывался правильно: три скальных зуба выступали над горным гребнем, как обломанная часть челюсти. Короткие неровные почти одинакового размера выступа. Может быть даже результат применения магии. А может и природное. Кто его знает?
Мы отправились в путь немедленно, по какой-то широкой пастушьей тропе, утоптанной тысячами ног овец в камень.
Одновременно с этим я вернул большую часть отряда к лагерю, чтобы они продолжали тянуть биндюгу. В любом случае надо продолжать движение. У нас была намечена для поисков одна безликая долина. Если информация от деда окажется ложной, продвинемся к своей зоне поисков.
Нам потребовалось всего три часа, чтобы дойти до нужного места. Тут было откровенно холодно, несмотря на лето. В горах такое запросто. Низко нависшие тучи предвещали дождь, с северо-запада подул резкий холодный ветер.
Первые снежинки появились, когда мы уже обошли те самые Три зуба, которые оказались при ближайшем рассмотрении высотой примерно с пятиэтажки.
— Снегопад в середине лета, — произнёс Олник, ни к кому конкретно не обращаясь. — В наших горах это бывает. Раза три за лето, иногда четыре. Мы в таких случаях уходим вниз, в деревню, греемся у костров, отводим отары.
Формулировка была мягкой, но намёк вполне понятен, он предлагал поворачивать обратно.
— Времени нет, — ответил я. — Продолжаем подъём. Укроемся на месте, когда дойдём. Далеко ещё?
Дед Труве шёл без признаков усталости. Горные жители стареют иначе, чем в низинах.
— Полчаса ходу, — сказал он. — Если не пойдёт дождь. Тогда разольются ручьи, придётся искать укрытие где повыше.
— А снег?
— А что снег? Снег и снег.
Я отслеживал через Рой, как отряд пёр биндюгу с кольцом, пока мы отрабатывать разведку местности и авангард. Наш Авангард Фомир, я, Ластрион, Лиандир и шесть воинов, остальные были «в обозе». Кроме того, почуяв приключения, за нами увязались и Старые шахтёры.
Я опасался, что нам могут попасться одинокие скелеты, однако путь был чист, если не брать в расчёт снег, который норовил попасть за шиворот.
Снег теперь пошёл по-настоящему. Горизонтальный, мелкий, он набивался в щели одежды и немедленно таял от тепла тела. Отряд шёл молча. Лиандир накинул капюшон, никто не показывал даже признаков беспокойства.
Тропа перешла в скальный участок. Шли уже без тропы, ориентируясь по памяти деда Труве. То есть Олник вроде бы знал эту местность, но какое конкретно место помнил старик, не знал.
Расселина нашлась там, где скала делала изгиб: трещина в породе, шириной чуть больше метра, заросшая
