Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается - Аллу Сант

Я села. Точнее — почти упала, потому что, кажется, ноги меня уже не слушались.

Мозг, впрочем, тоже начал протестовать, отказываясь воспринимать информацию объёмом больше одного слова. Слово это было «бежать».

— Вот список рекомендованных композиций для свадебного марша, — добавила дама с прической, от которой трудно было отвести взгляд. — Мы рекомендуем “Триумф огненного сердца”, “Слезу величия” или “Пляску единства” в исполнении имперского хора мальчиков-контральто. Все три — пронзительно патриотичны.

— А где, простите, сама церемония предполагается? — спросила я, не узнавая собственного голоса.

— На площади перед Хрустальным дворцом, разумеется! — бодро ответил старик с рулонами. — Мы уже заказали драконье фейерверк-шоу и магические проекции в небе. Кстати, ваше платье мы обсуждали с императорской портнихой — она предложила прозрачную ткань с узором из пылающих крыльев.

Я судорожно сглотнула. Прозрачная ткань. Пылающие крылья. Мальчики-контральто. Мне даже уже не хотелось бежать. Хотелось вырыть в полу туннель и попросить политического убежища у кротов, потому что этот мир бесповоротно сошел с ума.

— Мама? — послышалось из-за двери, и в этом тихом голосе, каким бы наивным он ни казался, уже звучала та самая нота, после которой обычно происходило что-то неожиданное, необратимое и явно не входившее в мои планы на день.

— У нас здесь... немного важный разговор, — попыталась я вставить, но было уже поздно, потому что дверь распахнулась, и в комнату с грацией военной балерины вбежала моя дочь, целеустремлённо и без малейшего колебания оглядев троицу визитёров, как инспектор, увидевший плесень в углу в ванной.

— А вы кто такие и почему у нас в доме разложили бумажки без спроса? Мама запрещает дома мусорить! — задала она свой первый вопрос, скрестив руки на груди и глядя снизу вверх с таким выражением, будто уже знала, насколько неудовлетворительны будут все их ответы.

— Мы… представители императора, — начал было чиновник, но не успел договорить даже половину фразы, как был аккуратно, но решительно перебит.

— И что? Это значит, что вам можно делать то, что мне нельзя? — сурово поинтересовалась дочь, а я признаться несколько расстерялась. С одной стороны мне было крайне неловко за поведение Аурелии, с другой я гордилась тем, что смогла вырастить ребенка, который умеет постоять за себя и не обращает внимания на титулы и ранги. Надо будет только объяснить ей, что это не всегда хорошо и правильно, но позже.

Дама со странной прической, уже открыла было рот, чтобы что-то возразить, но Аурелия продолжила, не теряя хода мысли, отчего чиновники начали медленно, но верно отступать, словно перед заклинанием, которое пока звучит вежливо, но вот-вот станет боевым. Хотя возможно какую-то роль в происходящем играли щеки моей прекрасной дочурки, которые начали покрываться чешуйками. Выглядело очень даже красиво, вот только мне почему-то вспомнилось, как я долго пыталась вывести к нее диатез. Головой понимала, что это не могут быть последствия всех тех средств, что я перепробовала, но все же.

— А ещё, — продолжала дочь, — мама не собирается надевать платье, которое будет шить кто-то другой, хотя бы на том основании, что она прекрасно может сделать это сама!

Я попыталась что-то вставить в разговор, но даже не успела открыть рот, потому что Аурелия уже перешла к финальному аргументу, настолько спокойному и прямолинейному, что от него стало по-настоящему не по себе.

— И если вы не прекратите здесь командовать и не оставите нас в покое, — отчётливо произнесла она, глядя на троицу исподлобья, — я спущу на вас нашу Лакомку. Она сегодня как раз ещё не завтракала, а значит все еще очень голодна.

После этих слов в комнате наступила такая тишина, что я отчётливо услышала, как занавеска на окне беззвучно соскользнула с крючка. Старик с пергаментами побледнел, замер и чуть заметно дрожал. Женщина с причёской, напоминавшей карамельную башню, медленно отступила на шаг, будто опасаясь, что из-за штор сейчас вылетит нечто клыкастое и обидчивое. А главный чиновник начал незаметно сдвигаться к двери, словно надеялся раствориться в воздухе по частям — сначала ботинки, потом шарф, потом голос.

Я уже приготовилась разрядить обстановку, чтобы сказать, что это была всего лишь неудачная шутка, что Лакомка — обычная болонка, размером с приличный хлеб, и что максимум, на что она способна, — облизать гостей до лёгкого раздражения. Однако в этот момент у меня за спиной раздался такой рык, что кожа на затылке мгновенно пошла мурашками, а сердце принялось колотиться так, будто собиралось сбежать первым.

Это был не лай и уж точно не пыхтение милой комнатной собачки. Это был рык — глухой, тяжёлый, с явным намёком на серьезные клыки и острые когти. Настоящий звериный звук, от которого разум предлагал срочно прыгать в окно и прятаться под крыльцом.

— Мы, эээ… пожалуй, уточним детали позже, — прохрипел чиновник, быстро обхватывая своих спутников за локти и вытаскивая их за дверь, не оглядываясь ни разу, как будто боялся, что дочь добавит к угрозе ещё что-то.

Я стояла в дверях, смотрела, как на дорожке остаётся забытый пергаментный свиток, и чувствовала, как с каждой секундой всё происходящее становится всё менее объяснимым. Медленно я повернулась и увидела… Лакомку.

В теории это должна была быть Лакомка.

Но в центре комнаты гордо восседало существо, которое даже при большом желании нельзя было назвать болонкой. По факту передо мной сидел кто-то крупнее и массивнее, чем любой соседский пёс в округе. У него была знакомая морда, тот же цвет шерсти, даже бантик на ушке остался, но вот само ушко теперь находилось примерно на уровне моего подбородка.

— Аурелия… — выдохнула я, не сводя взгляда с пушистого чудовища, которое, как ни странно, выглядело вполне довольным собой. — Что… произошло с нашей маленькой, крошечной, безопасной Лакомкой?

— Это… немного вышло из-под контроля, — призналась Аурелия с той искренностью, от которой хочется обниматься с валерьянкой. — У нас был урок трансформационной магии. Я выбрала Лакомку, потому что она рядом, родная и мне с ней не страшно.

— Вы проходите трансформации? В шесть лет?! — я попыталась не сесть прямо на пол, потому что ноги становились всё менее надёжными.

— Мы чуть-чуть опережаем школьную программу, но учитель сказал, что для академии это необходимо, — пояснила Аурелия, будто это была мелочь. — Я сделала всё по инструкции. Ну… почти всё. Один символ у меня удвоился, и получилась комбинация с усилением. Учитель сказал, что ничего страшного, собака вернётся к нормальному размеру через три дня. Ну или чуть больше, все зависит от