Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается - Аллу Сант
— Мама! — донеслось с порога. — Это что, и есть твой дракон?!
Именно в этот момент до меня дошла совершенно возмутительная правда о том, что я нахожусь в одном исподнем перед ребенком. Это же какой-то кошмар! Меня же в извращенцы запишут!
Так быстро как только мог, я метнулся в сторону мантии и судорожно прикрыл ей все самые важные и стратегические места.
— Он какой-то… дефективный, — объявило юное создание, которое я ошибочно посчитал прекрасным, ткнув в меня пальцем. — Где чешуя? Где огонь? Он же даже не шипит! Я думала, драконы настоящие.
Я вздрогнул. Не внешне — внутренне. До самых когтей.
Дефективный.
Никогда еще в жизни меня так не оскорбляли.
— Ваша светлость, давайте вы не будете обращать внимания на маленького ребенка! Она не понимает, что говорит и драконов никогда не видела в живую, только на картинках в книжках, — судорожно пролепетала портниха. Наверное, ожидая, что меня эти слова как-то успокоят, но получилось совсем наоборот, я завелся еще больше.
— Не волнуйтесь, я ей сейчас покажу как выглядят настоящий драконы, — прошипел я, чувствуя как раздваиваивается мой язык. Думаю крыльев и частичной чешуи зватит для того, чтобы эта маленькая пигалица на всю жизнь запомнила, что с драконами так говорить не стоит!
Глава 17. Ребёнок массового поражения
Анна
Герцог выпрямился, сверкая глазами и, как мне показалось, подрагивая от ярости. На долю секунды его лицо будто потемнело — не в переносном смысле, а буквально. Линия подбородка заострилась, по коже пробежали чешуйки, словно отражение света на воде, и я едва успела заметить, как у него начали расползаться плечи, как ткань мантии подрагивает — он явно собирался вырасти в размерах.
— Не волнуйтесь, — прошипел он зловеще, и язык у него действительно раздвоился. — Я ей сейчас покажу, как выглядят настоящие драконы.
Возможно этобы и сработало с любым другим ребенком, но вот Аурелия была определенно сделана из другого теста.
Она сделала ровно два шага назад, её глаза расширились, а руки сжались в кулачки. И тут — я поняла, что она сейчас что-то сделает. Я не знала что. Но мой внутренний материнский барометр отчаянно зазвонил, как кухонный таймер перед взрывом банки со сгущенкой, которую поставили варить.
— Не надо! — крикнула я, бросаясь к ней, но уже было поздно.
Раздался хлопок. Затем вспышка. А потом — жар. Настоящий, палящий, как из кузнечного горна, когда забываешь отойти вовремя. Огонь вырвался из ладоней Аурелии, как будто она вовсе не ребёнок, а потомственный пиромант в гневе. Пламя ударило в Дарена с такой силой, что воздух в комнате завибрировал, а шторы на окне рассыпались в прах.
Дарен взмахнул рукой, будто пытаясь защититься, но было поздно. Его отбросило назад. Мантия вспыхнула на краях, загоревшись ярким синим огнём, и погасла сама собой — магическая ткань всё же. А он сам, герцог, дракон, владыка гор и ужаса, рухнул на пол. Беззвучно. С глухим звуком, как мешок картошки. Только не картошки.
Я застыла.
Мозг пытался осмыслить произошедшее. Мои ноги отказывались двигаться, рот — открываться, а сердце… сердце просто билось где-то в ушах. Аурелия стояла с круглыми глазами, сама в шоке от собственной магии.
— Я… я не хотела! — прошептала она, прижимая руки к груди. — Он… он стал странный! У него глаза были… как у ящерицы! Я испугалась!
Я вцепилась в подол платья и сделала то, что делают все матери, когда не знают, что делать: бросилась к ребёнку, убедилась, что она не обожглась, что всё с ней в порядке, и только потом — к телу на полу.
Он лежал, распластавшись на паркете, с расспахнутой мантией и копной золотистых волос, разметавшихся по полу. Даже в отключке он выглядел неприлично величественно. И всё же — он был без сознания.
— Прекрасно, — выдохнула я. — Просто чудесно. У меня в мастерской без чувств лежит полуголый дракон, моя дочь стреляет огнём, и мне теперь либо звонить лекарю, либо оформлять политическое убежище.
Я встала на колени и аккуратно дотронулась до его щеки. Тёплая. Значит, жив. Слава всем швейным покровителям. Он дышал.
— Ну давай, Ваше Чешуйчатое Величество, — пробормотала я. — Пора вставать. У нас с вами ещё примерка не закончена.
Но он, разумеется, не отреагировал.
И вот тут — я поняла, что всё, что происходило с утра, по сравнению с этим, было просто лёгкой разминкой.
Я только собралась встать, чтоьы вызвать врача, как он резко вдохнул, и веки его дёрнулись. Я отпрянула, схватившись за ближайшую катушку ниток — не то чтобы она могла меня спасти, но от нервного напряжения руки тряслись, а так хоть выглядело прилично. Он открыл глаза. Глаза цвета расплавленного золота. Такие, от которых сердце уходило в пятки, особенно если обладатель этих глаз только что был вырублен ударом моей пятилетней дочери.
Он приподнялся на локтях и посмотрел на меня так, будто видел впервые.
— Кто... — голос у него был хриплым, но очень чётким. — Кто Аурелия?
Я застыла. Очень хотелось ответить: «Никто. Просто девочка с неба свалилась. Упала, подскользнулась, случайно в вас магией шарахнула». Но взгляд дракона был слишком серьёзным.
— И почему у неё магия драконов? — добавил он уже громче. В комнате мгновенно стало душно. Не жарко — именно душно, как в бане, куда подкинули слишком много пара, а дверь заклинило. Паркет под ним заскрипел, как будто доски тоже начали нервничать.
— Это… ну… долгая история, — протянула я, ощущая, как во лбу начинают выступать капельки пота. — И не совсем моя. То есть... технически моя, конечно, но…
Он приподнял бровь. Всё-таки даже с полуобнажённой грудью и распахнутой мантией он умудрялся выглядеть как надменный император, взвешивающий, казнить меня или сначала допросить.
— Начните с краткой версии. Например, расскажите кто и главное где ее отец. — Он сел. Просто взял и сел, как будто у него не только не было приступа, но он вообще решил устроить здесь совещание высокого уровня.
Я не знала, куда себя деть. Врать ему не имело смысла — уж кого-кого, а дракона обмануть, особенно сразу после того, как твоя дочь его свалила, сложновато. Но и рассказывать ему о том, что
