Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается - Аллу Сант

— Аурелия — моя дочь, — честно призналась я. — И если вы думаете, что я как-то это запланировала — нет, у нас всё внезапно. Обычно она рисует или ест клубнику, а тут — хоп, и огненный залп по мужику в дорогой мантии.

Он выпрямился, откинув с лица прядь волос, и теперь смотрел на меня уже не с подозрением, а с сосредоточенным недоверием.

— Значит, она ваша дочь, — проговорил он медленно. — И вы настаиваете, что не знаете, откуда у неё магия дракона?

Я едва заметно кивнула. Очень хотелось отвести взгляд, но я заставила себя держаться. Он, в конце концов, всё ещё был почти голый в моей мастерской. Это даёт хотя бы видимость равновесия в переговорах.

— И кто её отец?

Тут я замялась. Вот он, тот самый вопрос, которого я так не хотела. И который всё равно должен был прозвучать.

— Я… — выдохнула, стараясь тянуть время. — Это… сложно. Там всё… ну, неясно. Был праздник. Какой-то. Возможно, свадьба. Или… просто весёлый вечер. Я тогда была… не совсем в себе.

Дарен молчал. Он не моргнул даже.

— Проснулась — и, можно сказать, сюрприз. Уже с перспективой. А потом — как-то завертелось. Выживание, бедность, ребёнок… В общем, отец исчез. Как и большинство гостей той вечеринки, — закончила я и попыталась изобразить печальную, но стойкую мать-одиночку. Получилось, скорее всего, плохо.

— Вы… не знаете, кто он? — потрясенно поинтересовался у меня дракон. Что поделать такое для этого мира, где внебрачные дети были нонсенсом, это было шокирующее заявление. Даже если говорила я это отъявленному бабнику.

— Не знаю. — Я пожала плечами. — Я вообще тогда полжизни не знала, кто я. Вот так бывает. Упала, ударилась, всё расплылось.

Дарен смотрел так, будто всерьёз пытался решить: не бред ли я несу нарочно или такая у меня просто натура.

— Вы хотите сказать, что… случайный гость на случайной свадьбе оказался драконом?

Я развела руками.

— Я не проверяла документы. Он выглядел… ну, нормально. Не шипел. Без хвоста. Не чихал огнем на гостей. Словом — ничто не выдавало в нём чешуйчатого родства.

Он снова замолчал. Потом прошёлся по мастерской, неторопливо, будто осматривал бойницу перед штурмом.

— Магия у ребёнка настоящая, — сказал он. — Сильная. И древняя. Более того, она девочка, у дракониц магия вообще редкость и если есть, то слабая. Ваша же дочь не обучена и умудрилась вырубить меня огненным импульсом. Это говорит, о том, что силы у нее гораздо больше, чем у любого дракона ее возраста.

Герцог многозначительно посмотрел на меня ожидая, что я сильно впечатлюсь. Я впечатлялась. Точнее ужасалась. Нет, это прекрасно, знать, что твой ребенок особенный и одаренный, просто одаренность обычно приводит к особым нуждам и необходимостям, а нас даже учится не берут. Короче, выглядело все паршивенько.

— Значит, вы не в курсе, что ребёнок с врождённой мощной магией — редкость. Особенно девочка, — продолжал между тем герцог. — И особенно такая, у которой нет никакой подготовки, но хватает мощности, чтобы вышибить взрослого дракона с одного маха.

— Ну, знаете, дети иногда такое вытворяют. Особенно если не выспались. Или если им не дали пирожное. — Я нервно усмехнулась, а потом, пока он ещё не начал спрашивать, с какого возраста у нас начинается огненное дыхание, резво подхватила: — К слову о подготовке. Мы же, кажется, не закончили с брюками?

Он посмотрел на меня с лёгким прищуром. Кажется, понял, что его аккуратно переводят с темы. Но, к моему облегчению, не стал возражать. Или, что более вероятно, решил понаблюдать.

— Хорошо, — сказал он. — Брюки.

И тут я задышала свободнее. Потому что брюки — я умею. Вот тут я точно знаю, что делаю и что говорить.

Дарен снова встал, а я, стараясь не выказывать спешки, проверила выкройку, ткань, иглы, припуски — и взялась за дело.

В течение следующих минут комната наполнилась успокаивающим шелестом ткани, короткими командами — «поднимите руку», «повернитесь» — и благословенной тишиной. Почти.

Потому что в какой-то момент я услышала, как Дарен, не поворачивая головы, вдруг очень мирным голосом говорит:

— Аурелия, ты же знаешь, что это была за вспышка?

— Какая? — в голосе ребёнка прозвучала искренняя озадаченность. — Это когда дядя бах и шмякнулся?

— Именно, — сказал он мягко. — Ты часто так делаешь?

— Нет, — ответила она просто. — Оно как-то само получилось, я просто испугалась. Мне не понравились ваши глаза и чешуя, я думала драконы симпатичнее!

На мгновение я даже забыла как дышать, потому что в голове уже возник второй акт марлезонского балета с гораздо более серьезным финалом, но герцог и не подумал обижаться на слова ребенка. Он задумчиво потёр подбородок, а я сделала вид, что ужасно сосредоточена на внутреннем шве.

— А кто тебя учил? — продолжал он, с той же мягкостью.

— Никто. А надо?

— Надо, — коротко ответил он.

Я чуть не уколола палец. Но не вмешалась. Пусть говорит. Может, сам убедится, что ребенок это ребенок.

— А ты хочешь научиться? — спросил он уже чуть веселее, а мне уже показалось, что у меня уши скоро станут если не лопузами, то локаторами. Но я вновь совершила над собой усилие и вернулась к работе.

— Не знаю, — задумалась дочка. — Если можно без домашних заданий… может, и хочу.

— Тогда я пришлю тебе учителя, — сказал он и повернулся ко мне. — Он будет приходить раз в неделю и заниматься с девочкой.

Я чуть не схватила его за руки от восторга, но вовремя вспомнила, что он всё ещё в брюках на булавках.

— Это… было бы замечательно, — выговорила я с самым скромным видом.

Он кивнул. И вдруг добавил:

— И, пожалуйста, сделайте мне к этим брюкам подходящий пиджак. В том же стиле. До завтра успеете?

— Конечно, — отозвалась я без малейших колебаний. Хочешь — даже фрак с золотой тесьмой. Любой каприз как говорится и уж тем более, если вы платите и ищите этому юному поджигателю педагога.

Глава 18. Дракон коварный

Дарен Бранд

Я вышел из дома портнихи с чувством, которое не сразу удалось классифицировать. Оно не укладывалось ни в одну из привычных категорий вроде раздражения, победы или лёгкого презрения к окружающим. Там было всё вперемешку: запах горелых штор, мягкость новой ткани на бёдрах, отголосок магического удара в рёбрах и... девочка. Совершенно непредсказуемая, с глазами цвета весенней грозы и вспышкой силы такого уровня,