Восхождение Морна. Том 6 - Сергей Леонидович Орлов

— И?

— Я сказал, что ещё не настолько опустился, чтобы работать с людьми, которые не умеют считать.

Грубовато было, ничего не скажешь, и я уже набрал воздуха, чтобы это отметить, но Игнат опередил.

— А не надо было меня нервировать!

Варя, которая всё это время молча разбирала корзину с травами, фыркнула с таким одобрением, что я подумал: через пару лет эта парочка будет наводить ужас на бюрократию всей Сечи, а мне останется только не мешать.

— Ладно, что у нас там по нашим делам? — сказал я, переходя к делу.

Игнат расправил первый лист, и в глазах появился тот внимательный, цепкий блеск, который возникал у него всякий раз, когда речь заходила о цифрах.

— Доходы. Баронство Стрельцовой за первый плюсовой месяц принесло около полутора тысяч золотых чистыми, после вычета расходов на управление. Земли Корсаковых чуть меньше — около тысячи трёхсот, они сложнее в обслуживании. Итого порядка двух с половиной тысяч за месяц, что при сохранении темпа даёт около тридцати тысяч в год. Первые реальные деньги с тех пор, как земли перешли к вам.

— Хорошо, — сказал я.

— Я бы сказал — неплохо, — поправил Игнат, перейдя ко второму листу. — Марек прислал запрос на выделение средств для найма и обучения собственного отряда гвардейцев. Наёмники, по его словам, ненадёжны, и в долгосрочной перспективе иметь своих людей выгоднее, чем каждый раз платить чужим и надеяться, что не предадут в самый неподходящий момент. Сумма существенная, но я склонен согласиться с его логикой.

— Согласен. Выделим.

Игнат кивнул, черкнул что-то на полях и перевернул лист.

— Следующий пункт — алхимическая лавка и скупка ингредиентов. За квартал сто сорок золотых, с учётом растущего спроса на зелья регенерации. — Игнат перевёл взгляд на следующую строчку. — Только вот ингредиентов поступает больше, чем Надежда Петровна успевает переработать, склад забит на три четверти, и если в ближайший месяц ничего не изменится, излишки придётся либо отдавать перекупщикам за бесценок, либо терять поставщиков, которые уйдут к другим скупщикам.

— К этому вернёмся отдельно, — сказал я.

Он кивнул, перевернул следующий лист, помолчал секунду и посмотрел на меня.

— Теперь о страховках.

В том, как он это произнёс, не было ни гнева, ни раздражения — только ровный, почти академический тон человека, которому неприятно признавать собственный просчёт.

— Что такое, Игнат? Проблемы?

— Ну как сказать… — замялся он. — Система-то работает. Взносы поступают, фонд растёт, выплаты по страховым случаям в пределах моих расчётов. Но отдельные представители ходоческого сообщества обнаружили в системе возможность, которую я не предусмотрел. — Он помолчал секунду. — Я просто не мог предположить, что люди будут настолько охотно ломать себе конечности ради лишней монеты…

Я мысленно усмехнулся. Игнат вырос на цифрах и логике, и мир для него был устроен примерно так же — предсказуемо и рационально. Он просто ещё не успел в полной мере узнать, на что люди готовы ради халявных денег.

Он достал отдельный лист, где помимо аккуратных столбцов цифр, я заметил несколько восклицательных знаков, поставленных с такой яростью, что перо едва не прорвало бумагу.

— Фокус простой. — Игнат положил палец на строчку с цифрами. — Ходок возвращается из Мёртвых земель целым и невредимым, после чего находит укромное место и ломает себе руку. Иногда ногу. Один субъект умудрился сломать два пальца на левой руке, причём, судя по характеру перелома, с помощью дверного косяка — угол надлома был настолько неестественным для боевой травмы, что даже городской лекарь покрутил головой.

Он сделал паузу, давая мне осознать услышанное.

— Затем наш герой приходит с перевязанной рукой, получает страховую выплату за увечье, полученное якобы при исполнении, и целый месяц пьёт пиво за счёт фонда, в который остальные ходоки платят взносы по-честному.

— И сколько таких халявщиков?

— За шесть недель четыре подтверждённых случая, ещё два подозрительных. Суммарный ущерб фонду около двенадцати золотых. Пока это терпимо, но тенденция меня тревожит, потому что как только слух о халяве разойдётся по кабакам — а разойдётся он быстро, так как ходоки очень болтливы — фонд начнёт терять деньги быстрее, чем мы их туда складываем.

Я задумался. В прошлой жизни я видел похожую историю со спортивными страховками: бойцы симулировали травмы перед неудобными поединками, получали выплату и отсиживались дома. Решение тогда нашлось через обязательный медосмотр у независимого врача. Здесь с независимыми врачами было негусто, зато у меня был Дар, способный определить ложь с такой точностью, что ни один детектор из прошлой жизни и близко не стоял.

— У меня есть одна идея, — медленно протянул я. — Как только продумаю все детали, расскажу в чем суть. Что дальше?

Игнат кивнул и перевернул лист.

— Теперь о проблеме складирования. Ингредиентов поступает больше, чем мы успеваем переработать, часть уходит другим алхимикам и артефакторам Сечи, но рынок нашего города имеет вполне конкретные пределы, и мы к ним подошли вплотную. Как я уже говорил, через месяц-полтора, если ничего не изменится, придётся либо снижать закупки и терять поставщиков, которые уйдут к другим скупщикам, либо отдавать излишки перекупщикам за бесценок, что обидно, потому что те же ингредиенты в столице стоят в пять-шесть раз дороже.

— Значит, нужен партнёр с выходом на имперские рынки, — сказал я. — У нас на складе товара на семьсот золотых по столичным ценам, и это только то, что уже лежит. Один нормальный торговый канал решает эту проблему полностью.

— Именно. Но купцы, которые ездят через Сечь, предпочитают работать с проверенными поставщиками, а мы на этом рынке всего три месяца и репутации за пределами города пока не имеем.

Я кивнул. Об одном купце, который мог бы решить проблему со складом, я уже слышал, но делиться этим с Игнатом было пока рано — сначала нужно было самому убедиться, что разговор вообще состоится.

— Теперь плохие новости, — сказал Игнат и аккуратно, двумя пальцами, переложил следующий лист поверх остальных. — Скупки Кривого уже второй месяц работают в минус, так как ходоки, которые раньше таскали ему добычу, всё активнее уходят к нам, так как наши цены честнее, да и зелья Надежды Петровны на порядок лучше того, что продают его алхимики. По слухам, скупка Ефима потеряла треть оборота за последние два месяца, и это только то, что удалось установить.

— Щербатый?

— Примерно то же самое,