Дитя Беларуси - Хитрый Лис

Петра, окончательно капитулировав перед напором лучшей подруги, принялась рассказывать, тщательно обходя углы, связанные с её альтер-эго и работой Сильвера, но щедро делясь эмоциями от самого волшебного вечера в её жизни.

Майкл Морбиус

Утро Майкла встретило странным, двойственным ощущением. С одной стороны, его тело по-прежнему пело от переполнявшей его энергии, а воспоминания о прошедшей — второй по счёту — ночи были наполнены тем же густым, тёмным удовольствием, что и вчера. С другой стороны, когда он открыл глаза, утреннее солнце, пробивающееся сквозь щель в шторах, полоснуло по глазам с такой силой, что он глухо зарычал и отдёрнулся, закрывая лицо предплечьем. Свет резал глаза, вызывая резь и обильное слезотечение. Майкл списал это на переутомление нервной системы и банальный недосып. Пришлось достать из ящика тёмные очки-авиаторы, которые он когда-то купил для поездки на море, да так ни разу и не надел.

Впрочем, в очках он выглядел ещё более стильно и загадочно. Надев безупречно сидящий пиджак, купленный прошлым вечером, Майкл отправился в университет. Сегодня ему предстоял неприятный разговор с ректоратом.

Кабинет декана был залит светом, и Майклу пришлось приложить усилия, чтобы не морщиться даже сквозь тёмные линзы. Напротив него сидела декан факультета естественных наук, пребывающая не в самом лучшем расположении духа.

Разговор прошёл по тому сценарию, который Майкл и предполагал, учитывая специфику общества, в котором они жили.

— Мы понимаем всю сложность ситуации, Майкл, — вздыхая, вещала декан, сочувственно глядя на его поздоровевшее, привлекательное лицо, — инцидент в лаборатории повлёк за собой ущерб, но, слава богу, вы живы. Как мужчина, пострадавший в ходе лабораторного эксперимента, вы находитесь под полной защитой. Даже несмотря на… Обстоятельства, — взгляд, брошенный на Морбиуса был крайне намекающим, — правозащитные организации, да и наши спонсоры, съедят нас с потрохами, если мы отчислим подающего надежды юношу, оказавшегося жертвой… несчастного случая.

Морбиус сидел с идеально прямой спиной, изображая на лице смесь глубокого раскаяния и благодарности. Он знал правила игры: в этом матриархальном мире к талантливым и симпатичным мужчинам относились как к хрупким, ценным активам, которые нужно опекать.

— Однако, — тон декана стал чуть строже, — мы не можем закрыть глаза на, скажем так, некоторое нарушение техники безопасности. А потому, отныне вам настрого запрещена любая работа в университетских лабораториях вне присутствия и прямого присмотра курирующего профессора. Ваша ключ-карта деактивирована для ночных смен. И это не обсуждается, Майкл. Ради вашего же блага.

Морбиус покорно кивнул.

— Я всё понимаю, мадам декан. Я виноват и принимаю ваши условия. Благодарю за милосердие.

Он вышел из кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь. И только оказавшись в пустом коридоре, позволил лицу исказиться в гримасе холодной, безудержной ярости.

"Ради моего блага? Под присмотром?!" — мысленно кричал он, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.

Как эти ничтожные, близорукие курицы смеют указывать ему? Ему, человеку, который совершил величайший прорыв в гематологии! Он чувствовал в себе силу бога, он был вершиной эволюции, а они пытаются посадить его в манеж, как неразумное дитя!

Гнев кипел в нём, требуя выхода. Ему нужно было проветриться. Майкл покинул здание кампуса, решив выпить кофе, и направился к ближайшей кофейне.

Ещё на подходе его слух внезапно выхватил из городского шума смутно знакомый, звонкий смех. Майкл остановился у панорамного окна кофейни и посмотрел внутрь. За столиком сидели Петра Паркер и Гвен Стейси. Паркер о чём-то оживлённо рассказывала, а Гвен улыбалась, попивая кофе.

Настроение Майкла, и без того паршивое, стремительно пробило дно. Петра Паркер. Выскочка. Заноза в заднице, которая всегда крутилась рядом с его лабораторией, лезла не в свои дела и оттягивала на себя внимание преподавателей. Из-за её тупости он пострадал! А теперь она сидит тут и радуется жизни.

Внезапная, злая мысль пришла ему в голову. Он посмотрел на Гвен. Красивая, умная девушка. Всегда была слишком хороша для того, чтобы водить дружбу с такой простушкой, как Паркер.

"Почему бы не подпортить нашей отличнице день?" — подумал Майкл, хищно усмехнувшись.

Он же теперь неотразим. Женщины в барах сами вешаются ему на шею, стоит лишь улыбнуться. Эта правильная девочка Гвен наверняка не устоит перед его новым имиджем, а Паркер останется глотать пыль в одиночестве.

Майкл толкнул дверь кофейни и, двигаясь с грацией пантеры, подошёл к их столику.

— Гвен. Петра, — произнёс он своим новым, глубоким, бархатистым баритоном, не снимая тёмных очков. Девушки мгновенно замолчали.

Петра растерянно уставилась на него, явно не ожидая увидеть его здесь, да ещё и в таком виде. Гвен же медленно опустила чашку на блюдце, её лицо оставалось почти непроницаемым, лишь с лёгким намёком на удивление.

— Гвен, я как раз хотел с тобой поговорить, — Морбиус полностью проигнорировал присутствие Паркер, наклоняясь чуть ближе к блондинке и опираясь рукой о край стола. Он вложил в свой голос максимум обаяния, — я тут осознал, после своей… вынужденной изоляции, что в этом университете слишком мало людей моего уровня, с которыми действительно есть о чём поговорить. Может, составишь мне компанию сегодня вечером? Знаю одно потрясающее место, куда не пускают кого попало. Тебе понравится.

Говоря это, он не удержал самоконтроль и мимоходом бросил на Петру откровенно брезгливый взгляд сверху вниз, словно она была неприятным пятном на скатерти, которое давно пора вытереть. Затем он снова перевёл взгляд на Гвен, ожидая закономерного смущения и согласия.

Но он напоролся на жестокую реальность. Гвен Стейси не смутилась. Она откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди, и её взгляд стал обжигающе ледяным.

— Майкл, — её голос звучал так холодно, что, казалось, температура около столика упала на пару градусов, — я искренне рада, что ты оправился от той аварии в лаборатории. И, судя по всему, ты действительно сильно поправил своё здоровье. Это просто замечательно, — она сделала крошечную паузу, не сводя с него глаз, — но вот только я не какая-то поверхностная дурочка, Майкл. Я отлично помню, как ты относился к окружающим все те пару лет, что мы учимся вместе. Я хорошо помню твоё высокомерие, — Морбиус попытался что-то сказать, но Гвен не дала ему вставить ни слова, — меня не привлекают красавчики, которые считают всех вокруг безмозглым мусором, — чеканя каждое слово, продолжила она, — и уж тем более меня не привлекают лицемеры, которые пытаются дёшево подкатывать ко мне, одновременно бросая презрительные взгляды на мою подругу. Так что, будь добр, избавь нас от своего общества.

Воздух между ними