Дитя Беларуси - Хитрый Лис

— То есть, людей становится меньше? — делаю мрачное предположение.

— Нет. К счастью, нет, — она качает головой, — с этим как раз справляются центры по оплодотворению, которые с каждым годом всё более и более востребованы. Но мы смогли лишь достигнуть эдакого статуса-кво. И он шаткий. Крайне шаткий и ненадёжный.

Я смотрел на неё и кусочки пазла с грохотом вставали на свои места. Гиперопека, "налог на безбрачие", стигматизация любой мужской самостоятельности — это были не причуды общества. Это были меры отчаяния. Система жизнеобеспечения хрупкого вида, стоящего перед порогом на путь вымирания.

— А если мужчин, кхм… — я остановился, решая не произносить это предложение.

Но недосказанность не долго висела в воздухе.

— Не работает, — Анита, похоже, более чем хорошо поняла, что я хотел сказать, — совсем не работает. Да, о таком не напишут в газетах. Но я могу тебе честно сказать, что такой вариант проверяли. Всеми возможными способами. И… Это совершенно алогичная, ненаучная чушь, вот только реальность такова, что… если говорить простыми словами — в неволе мужчины не размножаются. Вот такая вот ситуация, Сильвер.

Она откинулась в кресле, и в её позе читалась неподдельная усталость от бремени этого знания.

— Но, — её голос вновь приобрёл твёрдость, а взгляд, направленный на меня — уважение, — меня радует, что я не ошиблась в твоей оценке.

В кабинете повисла тяжёлая, но на удивление комфортная тишина. Она только что поделилась со мной, пожалуй, самой большой и мрачной тайной этого мира. Не как с объектом интереса, а как с человеком, способным это понять и принять. Это был не подарок. Это было доверие. И оно, как я начинал понимать, стоило куда дороже, чем любое оружие в её арсенале.

Глава 20

Планируя разрушение

Повисшее молчание немного затягивалось, но никто не торопился его нарушать. Сложно сказать о чём думала Анита, но она не выглядела расстроенной или подавленной — скорее наоборот. А вот у меня ситуация отличалась — всё, что Анита сказала, всё, что я узнал, требовало переработки. Мозг, отвыкший от столь концентрированной информации, щёлкал, как перегруженный сервер, пытаясь разложить по папкам: "демографический коллапс", "вампирская угроза", "решение вопроса с оружием", "женщина, которая измеряет мир в "стаканчиках кофе".

Я отставил пустую чашку, звук фарфора о стекло стола прозвучал неожиданно громко.

— Спасибо, что честно ответила, — сказал я, нарушая тишину. Голос прозвучал чуть хрипло, — но мне теперь нужно время, чтобы всё это обдумать, Я, пожалуй, поеду домой.

Анита не стала возражать. Она лишь кивнула, её взгляд был спокоен и понимающ. Она сама, наверное, так же переваривала какие-либо открытия — в изоляции и тишине, где ничто не отвлекает от сути.

— Прежде чем я уйду, — я сделал паузу, собираясь с мыслями. Благодарность — штука простая, но сейчас хотелось расставить все точки. — Я хочу сказать тебе спасибо.

Она приподняла бровь, заинтересованно откинувшись в кресле. Ждала.

— Во-первых, за помощь. Ты старалась спасти мне жизнь в том переулке и обеспечила лучшую в мире медицинскую помощь, — Анита легонько кивнула, обозначив, что принимает мои слова, — во-вторых, за ответы. За то, что не стала врать или юлить, когда я спрашивал. Это… дорогого стоит, — на эти слова она таинственно улыбнулась, — и в-третьих, — я кивнул в сторону, где лежала папка с разрешением, — за царский подарок. Я знаю, что сам бы такого никогда не выгрыз у этой бюрократической машины.

Я замолчал, давая словам отстояться. Анита не перебивала, её лицо было довольным и с лёгкой игривой улыбкой. Она принимала благодарность не как должное, а как нечто ценное.

— И ещё кое-что, — добавил я, поймав её взгляд. — Я в ближайшее время обязательно тебя приглашу. Не потому что так обещал, а потому что считаю это правильным.

На её губах расцвела едва уловимая улыбка удовлетворения. Не триумфа, а именно удовлетворения — словно сложный алгоритм наконец выдал ожидаемый результат.

— Буду ждать с нетерпением, — ответила она мягко.

Тут я осёкся. Логичный, бытовой, идиотский вопрос встал на пути всего этого возвышенного пафоса.

— Слушай, а как с тобой связаться? Телефона-то у меня твоего нет.

Анита рассмеялась — звонко, легко, и в этом смехе не было ни капли насмешки. Была чистая, неподдельная радость.

— Вот этого я не ожидала от мужчины, который только что получил карт-бланш на ношение оружия! — выдохнула она, утирая воображаемую слезу, — Давай сюда.

Она не полезла в сумочку за визиткой. Она просто протянула руку, и я, понимая намёк, вложил в неё свой телефон. Её пальцы быстро пробежали по экрану, набирая не один номер, а два с разными именами. "Анита. Личный". "Анита. Рабочий (через Пэппер — мою ассистентку)".

— Всё, — она вернула аппарат, — теперь не получится отговориться, что не мог связаться.

— Теперь не получится отговориться, — с улыбкой повторяю я.

— Машина уже у главного входа, — сообщила она, вставая. Деловой тон вернулся так же быстро, как и исчез, — оружие погрузили сразу, как мы пошли в кабинет. Ждать доставки не нужно, поедет с тобой.

Я лишь кивнул. Отказываться было бы глупо и, что важнее, невежливо. Она протянула мне руку не для рукопожатия, а просто, открытой ладонью вверх — вполне ясный жест "сопровожу тебя". Я принял его.

Мы молча прошли к лифту, молча спустились в вестибюль, где нас уже ждал всё тот же длинный, тёмный автомобиль. Водитель, увидев нас, быстро вышел и открыл заднюю дверь.

— До скорого, Анита, — сказал я, прежде чем сесть внутрь.

— До скорого, Сильвер, — она стояла, подбоченясь, и смотрела, как я устраиваюсь на сиденье, — и… будь осторожен. Мир, как выясняется, ещё то шоу.

Дверь закрылась, отсекая её фигуру, и машина бесшумно тронулась. Я откинулся на кожаном сиденье и закрыл глаза.

В голове, словно на карусели, крутились обрывки воспоминаний.

"Стаканчик кофе"…

"В неволе мужчины не размножаются"…

Симбионт…

Папка с документами…

Холодный взгляд вампирши из переулка…

Идеально сбалансированный пистолет в руке…

Я не пытался выстроить логическую цепочку. Пока что просто давал фактам осесть, как осадку в бутылке вина. Главное ощущение — мир перестал быть просто абсурдной, розовой тюрьмой. Он приобрёл глубину, контуры, чёткие, пусть и уродливые, правила игры. И в этой игре у меня неожиданно появился мощный союзник. Довольно своевольный и своеобразный союзник, стоит отметить.

Машина остановилась у моего дома так же бесшумно, как и тронулась. Водитель, крепкая