Грандиозное событие - Морис Леблан
— Вы не могли бы задержаться на несколько минут?
— Нет.
— Я хотел бы поблагодарить вас. Мисс Бейкфилд тоже.
— Пусть она будет счастлива! — сказала Долорес и запрыгнула в седло.
Тут Антонио шагнул вперед и резко схватил лошадь под уздцы, желая удержать девушку. Изменившимся голосом заговорил на непонятном Симону языке.
Долорес неподвижно сидела в седле, глядя вдаль. Ни один мускул не дрогнул на строгом лице красавицы. Она спокойно ждала. И когда индеец наконец выпустил из рук уздечку, ускакала, так ни разу не обернувшись и не взглянув на Симона.
Она удалялась, таинственная и неразгаданная. Нет сомнений, что отказ Симона и то, как он повел себя в их последнюю ночь в гроте, глубоко оскорбили ее, и спешный отъезд без прощания был тому доказательством. Но все же, несмотря ни на что, какое невероятное мужество и стойкость она проявила, бросившись в одиночку в самое пекло, чтобы спасти мужчину, который пренебрег ею, и женщину, которую этот мужчина любил больше всех на свете!
Чья-то рука коснулась его плеча.
— Ах, это вы, Изабель!
— Да… я стояла там, недалеко, и видела, как уезжала Долорес.
Она как будто не решалась продолжить разговор. Потом пристально посмотрела на него и произнесла:
— А вы не говорили мне, что она так красива.
— Просто не было случая, — немного смутившись, но все же глядя прямо в глаза девушке, ответил Симон.
К пяти часам вечера наладили радиосвязь между британскими и французскими войсками, и было решено, что лорд Бейкфилд с дочерью вернутся в Гастингс под защитой английского конвоя, в распоряжении которого имелась карета скорой помощи. Симон, прощаясь с мисс Бейкфилд и старым лордом, попросил у него разрешения нанести визит в ближайшее время.
Симон чувствовал, что его миссия в эти дни исторических потрясений еще не завершена. И в самом деле, еще до ночи рядом с лагерем приземлился аэроплан — капитану французского отряда доставили приказ немедленно обеспечить подкрепление. Назревал конфликт между английскими и французскими военными из-за того, что обе стороны водрузили свои флаги на вершине холма, с которого как на ладони были видны все новые земли. Симон, ни минуты не колеблясь, занял место в аэроплане, возвращавшемся в расположение армии.
Теперь-то уже все знают, какую роль сыграл Симон в разрешении конфликта, который мог привести к весьма плачевным последствиям. Как он бросился между противостоящими сторонами, как упрашивал, грозил, и как, наконец, со всей своей убежденностью, решительно приказал французам отступить, — эти события уже вошли в историю. На заседании Палаты общин британский премьер-министр тогда сказал: «Я хочу выразить благодарность героическому Симону Дюбоску. Если бы не он, Британия могла бы запятнать свою честь, пролив кровь французов. Этот выдающийся человек, одним махом пересекший территорию, еще недавно покрытую водами Ла-Манша, понял, что нужно проявить терпение по отношению к великой нации, которая веками была окружена океаном, как надежной крепостной стеной, и внезапно ощутила себя беззащитной и безоружной. И давайте не будем забывать, что в то же самое утро Германия, со свойственным ей коварством, предложила Франции объединиться для вторжения на территорию Англии — „Delenda Britannia!“[5]. Но тут возвысил голос Симон Дюбоск. И о чудо — французы отступают! Слава Симону Дюбоску!»
Подвиг Симона высоко оценила и Франция — его тут же назначили Верховным комиссаром новых французских территорий. В следующие четыре дня ему пришлось буквально разрываться, облетая отвоеванные земли, восстанавливать там порядок и нормальную жизнь. Все банды грабителей и мародеров были пойманы и отданы под суд. Наладилось транспортное сообщение: небо бороздили аэропланы, грузовики перевозили людей и провизию. Жизнь постепенно возвращалась с привычное русло.
И вот в назначенный день Симон стоял на пороге замка Баттл, неподалеку от Гастингса. Здесь тоже воцарился порядок, слуги вернулись к своим обязанностям. И только несколько трещин на стенах да провалы грунта посреди лужайки напоминали о недавних ужасах.
Лорд Бейкфилд, который, кажется, вполне поправился, встретил Симона в библиотеке и оказал ему такой же сердечный прием, как когда-то в Брайтонском гольф-клубе.
— Ну, молодой человек, что скажете?
— Скажу, что прошло ровно двадцать дней с того момента, как я попросил у вас руки мисс Бейкфилд. Именно столько времени вы отвели мне на мои подвиги, — весело ответил Симон. — И вот я пришел к вам в назначенный срок и хочу спросить: выполнил ли я, по-вашему, оговоренные условия?
Вместо ответа Лорд Бейкфилд предложил ему сигару и протянул зажигалку. Подвиги, совершенные молодым человеком, и спасение самого лорда Бейкфилда от неминуемой смерти — заслуги, несомненно, достойные награды в виде хорошей сигары, высокой государственной должности и, возможно даже, руки мисс Бейкфилд. Но требовать от лорда похвалы или многословных выражений признательности — это уже слишком. Лорд Бейкфилд оставался лордом Бейкфилдом, а Симон Дюбоск — безродным выскочкой.
— Всего хорошего, молодой человек… Ах да, кстати, я аннулировал брак, который негодяй Ролстон навязал Изабель. Этот брак и без того был недействителен, но я все же предпринял необходимые формальности. Мисс Бейкфилд сама расскажет вам об этом. Вы найдете ее в парке.
В парке ее не было. Она знала о визите Симона и ждала его на террасе. Он пересказал ей свой разговор со старым лор дом.
— Да, — ответила она, — мой отец больше не упорствует и считает, что вы прошли испытание.
— А вы, Изабель?
Она улыбнулась:
— Я не должна быть к вам строже, чем мой отец. Но давайте не будем забывать, что, помимо его условий, было еще одно от меня.
— Какое условие?
— Вы разве не помните? Тогда, на палубе «Королевы Марии»?
— Так значит, вы сомневаетесь во мне?
Она взяла его руки в свои и произнесла:
— Симон, иногда мне делается грустно от мысли, что другая, не я, разделяла с вами все опасности в этом невероятном приключении, и ту, другую, вы защищали, а она спасла жизнь вам.
Он покачал головой:
— Нет, Изабель, во всех испытаниях только вы были моей спутницей, только вы. Все мои мысли были о вас, я шел к вам как к единственной цели, вы были моей надеждой, вы вели меня к победе.
Помолчав, она сказала:
— Я много говорила о ней с Антонио по дороге обратно в Англию. Эта молодая женщина не только очень красива, но и способна на возвышенные благородные чувства. И вы это прекрасно знаете. Что бы там ни было у нее в прошлом, а по словам Антонио, оно было довольно бурным и небезупречным, какие бы страсти ни кипели вокруг нее, она сохранила
