Дитя Беларуси - Хитрый Лис

Неизвестная.

Проливной дождь продолжал омывать гранитные ступени и разбитый асфальт площади. Вокруг разрухи, оставшейся после столкновения, уже начиналась суетливая человеческая возня: кричали в рации полицейские, санитары с носилками пробивались сквозь кольцо ошарашенных репортёров. Никто из них не смотрел в Её сторону. Никто из них не замечал Её.

Высокая женщина в безупречном, струящемся тёмном шёлке, на котором чудесным образом не задерживалось ни единой капли дождя, стояла в нескольких шагах от эпицентра бойни. Она с почти эстетическим удовольствием наблюдала за тем, как высокий мужчина в окровавленном костюме укрывал от жестокости мира юную героиню. В его скупых движениях безошибочно читалась та самая первобытная, притягательная сила, которую она почувствовала ещё на пепелище "Эллизиума". Настоящий, бескомпромиссный хищник.

Но сейчас её внимание требовало нечто иное.

Женщина плавно, словно скользя над землёй, направилась к тому месту, где осело багровое облако, бывшее некогда Майклом Морбиусом. Полицейские, медики и зеваки, сами того не осознавая, расступались перед ней, отводя взгляды в сторону — для их разума она оставалась совершенно неосязаемой.

Она остановилась над кровавой грязью, усеивавшей куски вывороченного бетона. Ошмётки плоти, разбросанные взрывом экспансивной пули и сокрушительным ударом серебряной "перчатки", всё ещё слабо пульсировали остаточной энергией — его собственной жизненной силой и древней магией, которую этот наглый выскочка пожрал в "Гекате".

Женщина изящно протянула раскрытую ладонь над кровавым месивом. Её тёмные глаза на секунду вспыхнули потусторонним мраком. Остаточная жизненная сила, витавшая над останками, беспрекословно повиновалась её безмолвному приказу- тёмная, словно искрящаяся дымка поднялась от луж крови и стремительно втянулась в её руку.

Процесс занял не больше пары секунд. Как только последняя капля энергии была поглощена, то, что оставалось от «Скромного Бога», стремительно почернело, высохло и осыпалось ломким, серым прахом. Холодный нью-йоркский ливень тут же начал размывать эту кучу праха. Никакой крови. Никаких биологических образцов для криминалистов. Только уличная грязь.

Женщина брезгливо стряхнула с пальцев невидимую пылинку. Её надменно-прекрасное лицо исказилось в гримасе ледяного презрения.

— Мнил себя богом, а оказался лишь грязной лужей, — тихо, с аристократической брезгливостью промурлыкала она, отворачиваясь от уже пустого места, — даже твоя смерть была лишена какого-либо изящества.

Сделав плавный шаг в густую тень ближайшего полицейского фургона, она растворилась, словно её здесь никогда и не было.

Глава 52

Эпилог

Сильвер Фокс.

Холодный нью-йоркский ливень продолжал свою монотонную работу — он безжалостно смывал грязь, пепел и те жалкие багровые разводы, что остались от "божества", в жадно чавкающие решётки ливнёвок. Фасады зданий пульсировали тревожными красно-синими всполохами — разбитая площадь теперь была плотно оцеплена десятками полицейских машин.

За хлипкими барьерами бесновалась толпа: журналисты, словно стая голодных стервятников, кричали, толкались и слепили нас вспышками камер, пытаясь прорваться поближе. А вот сама полиция… Полиция пребывала в состоянии коллективного, растерянного ступора.

Учитывая, что ещё утром я выставил их департаменту многомиллионный иск за произвол, а пару минут назад на их же глазах хладнокровно стёр в порошок неуязвимого монстра, ни один коп не горел желанием подходить ко мне ближе, чем на десяток метров. По протоколу они были обязаны допросить нас как ключевых участников инцидента, но животный страх и бюрократическая паранойя намертво пригвоздили их к месту.

Наконец, одна из капитанов, тяжело сглотнув и поправив намокшую фуражку, всё же сделала неуверенный шаг в нашу с Петрой — которая всё ещё скрывала лицо под порванной маской — сторону.

Но её путь был внезапно преграждён.

Из хаоса мигалок и дождя, словно ангел корпоративной смерти, вынырнула Рут Гинсбург. Её строгий костюм был сухим благодаря огромному зонту, который держал над ней молчаливый охранник, а на лице застыло выражение абсолютного, ледяного спокойствия. Она даже не стала повышать голос, чтобы перекрыть шум ливня. Рут просто молча подошла к капитану и вложила ей в руку массивный спутниковый телефон.

Офицер инстинктивно приложила трубку к уху. Секунду спустя её лицо приобрело ярко выраженный землистый оттенок. Она начала часто кивать, безрадостно поддакивая невидимому собеседнику, а затем вернула аппарат Гинсбург, словно тот жёг ей пальцы.

— Капитан, — тон юриста Старк был ровным, но явно не подразумевал каких-либо споров, — с этой секунды данная площадь больше не является местом преступления. Это зона биологической и федеральной угрозы. Инцидент официально классифицирован агентством Щ.И.Т. как "устранение аномалии", — она поправила очки в тонкой оправе, и продолжила, не оставляя полицейской ни единого шанса на возражение, — мистер Фокс и мисс Паук покидают периметр немедленно. Если у вашего департамента остались вопросы, то, как вам только что наверняка было сказано, вы сможете задать их кураторам, которые прибудут сюда с минуты на минуту. Всего доброго.

Капитан покорно и даже почти с облегчением отступила на шаг, "задавленная" авторитетом — не иначе как Анита постаралась, за что ей огромное спасибо.

Я повёл Петру сквозь оцепление, направляясь к ожидающему нас тяжёлому внедорожнику "Старк Индастриз". По пути мы миновали карету скорой помощи.

Там в открытых задних дверях сидел Мэтт Мёрдок. Вид у адвоката был потрёпанный, костюм безнадёжно испорчен, но он казался вполне довольным жизнью. Молоденькая фельдшер, хлопотавшая вокруг него, как раз пыталась посветить ему в глаза медицинским фонариком, чтобы проверить реакцию зрачков — процедура, абсурдность которой заставила меня криво усмехнуться.

Мэтт, очевидно устав от этой иронии, мягко, но непреклонно отстранил руку медика, отсылая ту на пару секунд, и повернул голову в мою сторону. Сплюнув на мокрый асфальт смешанную с кровью слюну из разбитой губы, слепой мужчина широко улыбнулся.

— Знаешь, Сильвер… — его голос звучал хрипло, но бодро. — Я, конечно, безумно рад, что ты так оперативно разобрался с проблемой и вообще героически нас всех защитил. Но… кому я теперь иск за побои выставлять буду? Там же буквально только лужа теперь.

Я хмыкнул, искренне оценив его мрачный юмор.

— Запиши это в графу "непредвиденные издержки", Мэтт.

Я перевёл взгляд на Петру. Она шла рядом, послушно позволяя мне вести себя за руку. Её пальцы были ледяными. Девушка находилась в состоянии надвигающегося шока, её психика сейчас пыталась переварить слишком массивный кусок жестокой реальности.

Мы подошли к массивному, наглухо тонированному внедорожнику. Дверь услужливо распахнулась. Я мягко подтолкнул Петру внутрь и сел следом.

Тяжёлая бронированная дверь захлопнулась с глухим щелчком.

В этот же миг мир снаружи перестал существовать — идеальная звукоизоляция салона отрезала нас от воя сирен, криков обезумевшей