Небесные корсары Амадеус - Григорий Гуронов
Оно занимало площадь от края до края пирамиды и было прямоугольной формы. Вся передняя грань состояла из исполинских по размеру колонн, стоявших с промежутком в сотни метров друг от друга. И только в том месте, где был вход, расстояние было больше. Каждую колонну украшали замысловатые фигуры, взятые из разных времён истории человечества. Там были и древние животные, населявшие Землю, и какие-то великие личности, и даже растения. Все они вились вокруг колонн, поднимаясь вверх и упираясь в потолок. Крыша была треугольной формы. Один из её склонов смотрел на площадь. На нём был выгравирован постулат из Книги Основ: человечеству должно принадлежать всё, что видно его глазу.
Сама по себе площадь представляла собой одно большое изображение эмблемы Наследной империи – серебряного цвета плиткой была выложена огромная шестерня, символизирующая научно-технический прогресс, её оси сходились в центре, и в этом месте «росло» бронзовое дерево, говорившее о природном начале человека и его корнях, уходивших в далекое прошлое. Из-за «старения» металла крона, ветви и листья древа приобрели чёрно-зелёный оттенок, что придавало ему грубый и громоздкий вид. Капитан не сомневался – так и было задумано.
Группа довольно быстро достигла ступеней, ведущих внутрь дворца, двери в который отсутствовали, лишь высокая арка, по обеим сторонам от которой стояли вооружённые гвардейцы. Безмолвные стражи в малахитово-зелёной броне даже не шелохнулись, когда группа прошла между ними. Первое помещение, в котором они оказались, было округлой формы со сферическим потолком. Холодный синий свет струился из узких ниш, расположенных вдоль стен перпендикулярно полу. Его явно не хватало для нормального освещения пространства, поэтому корсарам понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к полумраку. Но их сопровождающие, не меняя темпа, тут же повернули налево, увлекая моргающих людей за собой в широкий коридор. Здесь свет струился из тех же полостей, но на сей раз они были установлены точно в стыке между стеной и полом. Группа крутила головой в разные стороны в попытке увидеть что-нибудь, что могло украшать этот проход. Тщетно: стены были пусты. Коридор, казалось, был искусно вырезан прямо в горе, состоящей из какого-то чёрного камня.
На том конце их ждали уже не солдаты Гвардии ночи. Два воина исполинских размеров заграждали собой высокие двухстворчатые двери.
Преторианцы – личная охрана канцлера, а также каждой верхушки легионов. Они носили одноимённые доспехи и шлем «Циклоп» с чёрным гребнем от затылка до лба. Обмундирование такого класса имело стальные жилы только в сочленении доспехов. Всё остальное была сплошная броня. У преторианцев был установлен горжет, закрывавший лицо до места, где должна была находиться нижняя губа. Стандартного смотрового экрана тоже не было. В самом центре шлема был установлен оптический глаз, горевший бледно-оранжевым светом. За их спинами висели широкие двуручные мечи. Они представляли собой два лезвия из специальных сплавов, скреплённых посередине термосердечником, раскалявшим их добела. В таком состоянии оружие могло работать несколько часов без вреда для себя и воина. В умелых руках, а преторианцы считались величайшими воинами среди легионеров, эти клинки могли разрушить всё, что вставало на их пути. Крепче них был только вионий. Также на их бёдрах висели крупнокалиберные полуавтоматы «Тор», способные подбить лёгкую бронетехнику. И это был только тот спектр вооружения и другого обмундирования, что можно было узреть невооруженным глазом.
Но куда более интересными и в то же время пугающими были сами воины. Если обычным легионерам, кроме прочих, давали «вечную жизнь» через операцию омоложения, то эта стража проходила долгий и мучительный путь восхождения, перенося десятки хирургических и других вмешательств в свой организм.
Кандидат выбирался один из сотен тысяч. Ходили слухи, что многие умирали во время разнообразных проверок и испытаний, но оставшиеся в живых… теряли свою человечность.
Подобные россказни рождались лишь по причине того, что никто не видел преторианцев без шлема и ни разу не говорил с ними. Разве что только главы легионов, ибо подчинялись они только ему.
Гвардейцы в почтении склонили головы и не стали поднимать их обратно, так же поступил Григорий, а глядя на него – и Ульве. Капитан сдержал этот порыв. Остальные корсары последовали его примеру.
Молчание продлилось ровно пять секунд, этого времени, видимо, хватило, чтобы передать в покои канцлера о прибытии гостей.
Двери начали медленно и бесшумно расходиться, а преторианцы развернулись вдоль стен. Сержант-гвардеец, стоявший перед группой, не сказав больше ни слова и не поднимая головы, развернулся на месте и, обходя пришедших с ним людей, двинулся обратно по коридору. Его люди тут же последовали за ним, сохраняя строй.
Оставшиеся двинулись вперёд. В помещении было холодно, облачка пара поднимались в воздух и растворялись во мраке. Сюда свет поступал естественным путём, через отверстия в потолке, и благодаря системе зеркал распространялся дальше. Вдоль стен, которых совершенно не было видно, так же, как и снаружи, стояли колонны, а между ними, словно статуи, находившиеся здесь всегда, стояли преторианцы. Но единственное хорошо освещённое место было в дальнем конце, и прямо в круге света там стоял человек. Сэндэл сразу понял, кто это, и его рука невольно сжалась в кулак.
Корсары и их спутники подошли к одиноко стоящей фигуре.
Капитан сразу же направил взгляд за неё, пытаясь вглядеться во мрак, царивший там. Он как будто что-то чувствовал. В этом колонном зале была почти гробовая тишина, но что-то, какое-то странное дуновение резало слух. Оно казалось неестественным, но при этом ритмичным. Сэндэл смотрел туда, где, по идее, должен был быть трон канцлера, но, видимо, благодаря всё той же системе зеркал, а возможно, и просто современным технологиям, казалось, будто за кругом света начинается буквально чёрная стена.
– Здравствуйте, командующий, – нарушил молчание Григорий.
– Приветствую вас…
– Ну и высокомерная же у тебя рожа, Шинджи. Всё так же прячешься за спины собственных солдат? – перебил начавшего говорить Гриер.
От такой наглости Шинджи Такэда, легат II легиона, побагровел, но смог сдержаться. Это был высокий человек, хорошо сбитый. Среди его коротко подстриженных чёрных волос начали появляться первые признаки седины.
– Когда мы закончим, я не без удовольствия отсеку тебе голову, лейтенант.
– А кишка не тонка? – вступился за друга Вальдер и добавил: – Но это, конечно, риторический вопрос. Все ведь и так знают, что ты слабак.
Такэда уже еле сдерживал эмоции. Казалось, пар начал подниматься даже от его лица.
– Довольно, – холодным тоном отрезал Сэндэл, всё это время вглядывающийся в
