Небесные корсары Амадеус - Григорий Гуронов
Лифт двигался по шахте с довольно быстрой скоростью, что было неудивительно, если знать размеры местных высоток. Ни одна из двадцати клавиш не была подписана, дабы обезопасить лифт от вторжения. Они остановились на пятой отметине снизу. Главарь корсаров определил, что это должно быть как раз на уровне одной из магистралей, ведущих к пирамиде.
Двери распахнулись. Огромное помещение и сотни глаз, выражающих все на свете эмоции, большинство их которых негативные: армейские казармы.
Солдаты стали массово отвлекаться от своих дел и двигаться в сторону длинного прохода, проходящего через всё помещение. Кто-то явно узнал их и начал улюлюкать, по мере продвижения группы, сошедшей с платформы лифта, послышались крики:
– Предатели! Казнить ублюдков!
Обращая внимание на лица орущих, капитан заметил, что рот разевает только молодняк. Ветераны помалкивают, с интересом глядя на них.
Гвардейцы, сопровождающие корсаров, шли трое, включая сержанта впереди группы, остальные двое сзади. И тут какой-то самый борзый шкет решил показать свою смелость и, подождав, пока первые трое пройдут, попытался то ли толкнуть, то ли ударить Гриера в плечо. Реакция лейтенанта была безукоризненной. Перехватив двигающуюся к нему руку правой кистью, он дернул солдата на себя, одновременно нанося два подряд стремительных удара ему по рёбрам.
Выучка и инстинкты остальных в казарме были также не на низком уровне.
Пехтура тут же было рванула к корсарам, уже вставшим в боевые стойки. Но гвардейцы успели раньше, плотно сжав вокруг них кольцо и отгородившись своими шестами, держа их в горизонтальном положении. На какое-то время воцарился хаос. Солдаты пытались нанести удары корсарам, при этом ни в коем случае стараясь не задеть гвардию и, конечно же, просвещённого. Григорий затолкал Ульве в самый центр круговой обороны. Очень странный поступок, который остался незамеченным только самыми разъярёнными бойцами. За ором был отчётливо слышен хруст костей. Как ни странно, а может и наоборот, очевидно, но на капитана тоже мало кто кидался. Его решались ударить или толкнуть скорее от досады на то, что не могут дотянуться до Гриера или хотя бы Вальдера. Было видно, что сержанты всеми силами пытаются утихомирить своих солдат. Кому-то били по рукам, самым тупоголовым сразу в хари. Но закончилось всё, когда прогремел выстрел.
Толпа резко затихла, но, естественно, никуда не разбегалась. Сержант гвардейцев держал «Коготь» над головой, из дула медленно поднимался дымок. В воздухе повис запах озона.
– Я вернусь через час. Все солдаты, на ком я увижу ссадины, будут строго наказаны. Как и их сержанты. – Пауза. – Свободны!
Он приставил полуавтомат обратно к магниту на поясе, и тот остался неподвижно висеть. Легионеры начали медленно расходиться, кидая злобные взгляды на своего будущего мучителя и корсаров. Тот оглядел толпу и с явным удовольствием, которое слышалось даже через динамики в шлеме, громко добавил:
– Я передумал. Наказания получат все в этой казарме. А те, кого я обозначил вначале, будут страдать втройне.
После этих слов младший офицер махнул своим гвардейцам, и маленькая группа продолжила движение.
Пройдя несколько поворотов и переходов, где им на удивление почти никого не встретилось, они, как и предполагал капитан, вышли на магистраль, ведущую к пирамиде. Точнее, на верхнюю её часть.
Сама она была в форме вытянутого параллелепипеда, а в ширину и высоту – не больше полукилометра. В нижней и большей половине от одного конца и до другого ходил состав с грузами и людьми. Также несколько сотен квадратных метров в начале магистрали были организованы под блокпост и склад одновременно. В верхней половине было, по сути, то же самое, только стены и потолок были прозрачными, а состав был открытой ложей с диванами, столами и парочкой мини-баров для ВИП-персон, но тем не менее вся эта платформа могла вместить маленькую армию.
Гвардейцы провели их на самую середину, к отдельно стоящей группе столов и диванов возле одного из баров. Сэндэл заметил, как Вальдер ухмыльнулся и кивнул Гриеру в сторону стеллажа с выпивкой. Друг-офицер ответил ему понимающей улыбкой. Капитан прекрасно понимал, что они не собираются пить, скорее уж они подумывали забрать что-нибудь с собой на борт.
– На обратном пути, – сказал он им, и оба лейтенанта с удивлением повернулись к своему командиру.
Тем временем платформа пришла в движение. Ульве подошёл к её краю, держась за довольно высокие борта, и смотрел прямо на пирамиду. Он стоял спиной к Сэндэлу, но тот догадывался, какого размера были зрачки у юноши. Тем временем его учитель всё-таки решил воспользоваться услугами бара.
– Что будете, господин? – заскрежетал робот-бармен, как только просвещённый приблизился на необходимое расстояние, чтобы его можно было разобрать как живое существо.
– Сок айриса, будь добр, – улыбнулся механизму Григорий, хотя у того даже головы не было.
Роботов-обслугу решено производить без головы, дабы они как можно меньше были похожи на людей. Но капитан всегда считал, что такое решение меняло все в точности до наоборот. А от большинства людей они и так отличались сильно. Интеллектом. Но благо оставались подчинены человеческой воле.
– Слушаюсь.
Механические конечности задвигались под стойкой, и уже через несколько секунд на ней стоял стакан, наполненный розово-чёрной жидкостью.
– Просвещённый, – протянул Гриер, – вы не перестаёте удивлять.
В его голосе звучала странная помесь уважения и отвращения.
Колонизаторы, естественно, взяли с собой в космос всевозможные сельскохозяйственные культуры и почву, чтобы сажать её в специальных отсеках на кораблях-левиафанах. Поэтому в любом человеческом поселении или на корабле имелся и яблочный сок, и свекольный, и так далее.
Айрис – одно из первых растений, обнаруженное людьми и вызвавшее достаточно интереса, чтобы начать эксперименты с ним. По виду это был бордовый кактус, растущий под землёй, но в довольно влажной почве.
Первым, кто его попробовал, был какой-то рабочий, мучавшийся от жажды и почему-то решивший, что попробовать чужеродную форму жизни – это хорошая идея. Бедняга мучился очень долго, находясь в постоянных галлюцинациях. Через пару дней врачи совместно с учёной группой уже поняли, что его не спасти, и просто наблюдали за процессами, проходящими с организмом человека. К концу недели мозг в прямом смысле вытек через уши. Зато кости стали крепче стали, а остатки органики, которые больше были не нужны, не получалось в течение суток утилизировать путём сожжения. Лишь по истечении этого времени начинало хоть что-то происходить. В какой-то момент сок этого растения научились обрабатывать и смешивать с другими элементами в такой пропорции, чтобы он не нёс вред организму, но и все его невероятные свойства тоже сходили на нет. Была некая «золотая» середина, когда человек становился практически не
