Правила волшебной кухни 6 - Олег Сапфир
— Сынок, — после недолгой, но очень трогательной встречи дон Карризи протянул Эмануэлю две фотографии.
На них был изображён молодой мужчина и чем-то неуловимо похожая на него молодая женщина. Мужик Эмануэлю сразу не понравился, а вот девушка была красивая. Глазищи у неё такие. Во-о-о-олосы.
— Тебе нужно убить этих двоих, — сказал отец, вытирая слёзы.
— И девку⁈
— И девку.
— Жалко ведь! — Эмануэль шмыгнул носом. — Красивая же.
— Мне тоже жалко, — кивнул дон Карризи. — Но нужно, сынок. Всё равно нужно.
Конечно же, Эмануэль согласился, потому что был сильным, тупым… ну и так далее.
— Хорошо, папа, — сказал он, а потом слуги дома Карризи отвели Эмануэля в его комнату. — Не туда же!
— Синьор Эмануэль, ваш отец распорядился подготовить вам новые покои.
— Но мне нравятся мои старые! С кроватью! У меня там гусь!
— Синьор Эмануэль, пойдёмте, пожалуйста.
— Ладно…
Новая комната почему-то располагалась в подвале за толстой железной дверью. Внутри не было ничего кроме гроба.
— Гуся-то принесите, — попросил Эмануэль и жалостливо добавил: — Суки.
— Хорошо, синьор Эмануэль.
Слуги ушли, а он остался один на один с фотографиями. Посмотрел на них ещё раз и решил, что всё-таки начнёт с девушки. Почему? Что ж… по какой-то понятной всем кроме самого Эмануэля причине, Анна Сазонова показалась ему тако-о-ой аппетитной…
Глава 3
Интерлюдия. Анна Эдуардовна
Венеция только-только просыпалась. Последний туман таял, на крышах истошно орали чайки, а Анна Сазонова шагала по набережной быстрым, бесшумным шагом. Проверка понтонов стала её утренним ритуалом с тех пор, как брат доверил ей негласный пост «начальника службы охраны» всей его кулинарной империи.
Восемь деревянных пристроек, разбросанных по всему городу — от самой мякушки до окраины Дорсодуро. И каждую нужно осмотреть, проверить, и убедиться в том, что никто за ночь не подпили сваи, и не заложил бомбу в кофемашину.
— Понтон номер раз, — пробормотала Анна, останавливаясь у первого. — Всё… хорошо…
Девушка сделала пометку в небольшом блокноте и двинулась дальше.
— Понтон номер два. Всё хорошо.
А вот у понтона номер три, кажется, начинались проблемы. Издалека Анна Эдуардовна подумала, что в «заведении» хозяйничает непрошенный бомжара, вот только… человек как-то уж слишком ловко для бомжа орудовал холдерами кофемашины.
— Э-э-э! — крикнула Аня и ускорилась.
Фигура в тёмном пальто, натянутой до бровей вязаной шапке и шарфом, обмотанным вокруг шеи в три оборота, резко обернулась.
— Рафаэле?
Гондольер поднял на неё красные, как будто бы заплаканные глаза. Видок у Рафа был, мягко говоря, никакой. Бледное осунувшееся лицо, распухший красный нос, потрескавшиеся губы, круги под глазами.
— Ты… ты чего так вырядился?
— Знобит, — ответил Раф хриплым голосом и тут же быстро шмыгнул носом. — Синьорина Анна, госпожа моя, кажется, я вас подвёл. Но я… я просто не могу работать, — и чихнул ещё в качестве доказательства.
Чих был добрый, мощный. Такой, что чайка на ближайшем фонаре испуганно сорвалась куда-то вдаль.
— Так, — Анна нахмурилась. — В каком смысле? Чем тебе мешает болезнь?
Девушка искренне не понимала. В прошлой жизни, которую она так старательно пыталась отныне не вспоминать, простуда была не поводом для отмены задания. Температура, кашель, ломота в суставах — всё это лечилось простым волевым усилием. Эдаким терапевтическим «через немогу». Ну или хорошим пинком от наставника.
Анна вспомнила, как однажды вышла на цель с температурой под сорок. Её трясло, в глазах двоилось, а нос совершенно не чувствовал запахи. Но тем не менее задание она выполнила — тихо, чисто и без свидетелей.
В теории, одарённые её уровня вообще не должны были болеть. Энергия, текущая по телу, выжигала любую заразу на корню. Клетки регенерировали быстрее, чем могло пойти серьёзное заражение, а иммунка отвешивала люлей любым вирусам прежде, чем те успевали осесть и размножиться.
Но на практике… чёртова простуда могла свалить даже архимага. Аня усмехнулась своему воспоминания. Как-то раз дедушка Богдан простудился на каком-то бардовском фестивале, где открывал полевую кухню, вернулся в особняк злой как чёрт и чихнул в холле. Ну и… всё. Позитивная энергия, которую он как правило сдерживал в узде, выплеснулась наружу вместе с могучим магическим:
— Ач-хай-ля!
Люстры закачались, картины на стенах перекосило, а все слуги примерно неделю ходили с блаженно-идиотскими улыбками и не могли спать. Но! Всё равно.
— Не глупи, — строго сказала Анна Эдуардовна. — Давай работать.
— Не могу, — пошатываясь, ответил гондольер. — Не могу, простите… правда не могу…
— Хм-м-м, — Аня прищурилась. — И в чём же причина? Неужели прямо НАСТОЛЬКО плохо?
Раф же в ответ тяжко и с присвистом вздохнул.
— Синьорина Анна, — сказал он, глядя на девушку покрасневшими глазами. — Я бы работал. Честное слово, просто специфика моего организма, она… она с работой несовместима. Смотрите…
Раф повернулся в сторону канала, а там в этот момент мимо как раз проплывала гондола. Ранний турист азиатской наружность сидел на пассажирском сиденье и счастливо улыбался, разглядывая соседнее палаццо.
Раф же принялся кочевряжиться. Краткими рывками набирал в грудь воздуха, жмурил глаза, дёргался всем лицом, а потом:
— АЧ-ЧЧА-ХА-ААА!
Не чих. Выстрел. Гондолу резко развернуло на триста шестьдесят градусов, а потом по инерции потянуло назад, под мост. Турист чуть было не выронил камеру, а вот гондольер безо всяких «чуть» упустил весло и заорал что-то эмоционально-матерное.
— АЧ-ЧАЙ-ЛЯ-ХА-ЛЯЙ!!!
Второй чихательный порыв воздуха и сопливой мелкодисперсной взвеси пришёлся в бок гондолы. Она качнулась на волнах, описала немыслимую дугу и едва не врезалась в камень мостовой. Гондольер упал на нос своей лодки и вместо весла принялся грести руками, чтобы хоть как-то исправить ситуацию, да только не судьба. Гондолу так и тащило назад, против течения.
Анна проводила её взглядом, а затем медленно повернулась к Рафаэле.
— Ладно, — сказала она. — А где сменщик?
— К маме уехал, отпросился, — хрюкнул Рафаэле, судорожно пытаясь вздохнуть.
— А
