Правила волшебной кухни 6 - Олег Сапфир
— Пока не было, — Аня вздохнула. — А как там твой маркиз? Пока что не надо его убивать?
— Пока что нет…
Мы снова замолчали тёплым семейным молчанием. Брат и сестра, которые стали братом и сестрой только тогда, когда выросли. И тут:
— Синьор Маринари, — раздался голосок из-под стола.
— Синьорина Женевра? — я нагнулся и посмотрел на домовушку. — А ты чего не спишь?
— Да я спросить хотела. Синьор Маринари, так мне когда своих родственников-то приглашать?
Я аж моргать начал. Непроизвольно и несинхронно.
— Прости… что?
— Ну родственников, — повторила Женевра и склонила голову набок, как птичка какая-то. — На свадьбу.
— А-а-а-а, — протянул я. — Точно-точно. А когда надо?
Домовушка задумалась. Поднесла палец к губам, ресницами похлопала, и судя по всему что-то там такое про себя подсчитала.
— Ну смотрите, — наконец сказала она. — Мне родственников примерно неделю собирать. У меня же только половина венецианцев, остальные кто куда по Европе разъехались. А вот будущий супруг говорит, что ему приглашать некого.
— Вот как?
— Да. И причитает постоянно: sirota ya sirotinushka. Так что с его стороны только Василий будет. Ну и вы, синьор Маринари… шафером.
— Шафером? — удивился я. А dпрочем: — Да без проблем.
А сам задумался — я ведь действительно почти ничего не знаю о Петровиче. Как-то не задумывался раньше о том, что у него свою жизнь, свои тайны, свои секреты в шкафу. Очень удобно списывать всё на таинственную «амнезию», но как будто бы я в неё больше не верю.
— Ладно, — сказал я. — Через неделю, так через неделю. Это следующая суббота получается, верно?
— Да, — просияла Женька. — Побегу жениха обрадую!
Дальше я услышал топот маленьких ног по мостовой, потом как хлопнула входная дверь в ресторан, и мы с Аней снова остались вдвоём. Причём сестра смотрела на меня с ехидной такой улыбкой.
— А твоя свадьба когда?
Хорошая подколка! Однако:
— А твоя? — не раздумывая парировал я.
И снова мы рассмеялись. Но тут смех Ани вдруг резко оборвался. Сестра посмотрела меня, и в глазах появилось такое выражение, которое я даже пытаться описать не буду, потому что… ну не видел я его раньше. Я даже такую эмоцию не знаю!
— Знаешь, — сказала Анна Эдуардовна. — А я ведь не почти… я УЖЕ смирилась с тем, что у меня никогда и никакой личной жизни не будет. Приняла как данное, что буду пожизненно пахать на благо семьи за «спасибо»…
Сестра чуть помолчала.
— Спасибо тебе, братишка, за то что глаза открыл.
А я не знаю, что на такое отвечать. Чтобы не банально было, не пафосно, и при этом искренне. Поэтому вместо ответа я просто протянул руку и сжал Анькину ладонь. Сестра отреагировала неожиданно. Не выпуская мою руку и наконец-то опустив ноги со стола, она «припрыгала» на своём стуле поближе ко мне и уткнулась носом мне в грудь. А я… обнял сестру в ответ, чувствуя, что она сейчас — напряжённый комок нервов.
Мимо проплыла гондола с шумными туристами. На перила уселась чайка. Где-то далеко-далеко послышался крик: «Свежие аквариумы!»
— Я тебе сейчас вопрос задам, — наконец нарушила молчание Аня, всё так же уткнувшись в меня. — Но знай. Если начнешь смеяться, то я тебя убью. Даже несмотря на то, что ты мой брат и я тебя люблю. Ты понял?
— Предельно, — ответил я, внутренне уже подготавливаясь к чему-то… ну… явно нетривиальному.
— Подскажи. Как правильно выбрать первого мужчину? — спросила Аня. — Чтобы он не воспользовался моей беспомощностью во время… ну… ты понимаешь…
Я хоть и ничего не пил сейчас, но всё равно чем-то умудрился подавиться. Очень захотелось поинтересоваться, что за хрень творится у сестры в голове. И заодно высказать, что у неё явные проблемы с доверием к людям. Возможно, ввиду профдеформации.
Однако это явно не то, что от меня ждут. Поэтому:
— Всё просто, — ответил я. — Как выберешь кого-то по-настоящему достойного, приводи его ко мне. Вместе разберёмся.
— Честно-честно? — спросила Аня, наконец отлипнув от меня.
— Честно-честно…
Интерлюдия. Эмануэль Карризи
По приказу отца Эмануэль Карризи прибыл во Флоренцию в канун полнолуния.
— Ты нужен семье, — сказал дон, и его слово не обсуждалось. А даже если бы и обсуждалось, то явно не Эмануэлем. Сильный, тупой, исполнительный, он не знал слова «нет». Надо так надо.
Надо выпить вот этот странный чай из рук бледного синьора, который живёт в чёрном-чёрном замке? Пожалуйста. Надо раздеться? Хорошо. Надо лечь на каменный алтарь? Да без проблем!
А вот дальше всё как в тумане. Сознание поплыло, и несколько последующих дней Эмануэль явно был не в себе. Он слушал ритуальные завывания, что неслись со всех сторон. Он помнил, как вокруг него танцевали какие-то странные люди. Совершенно голые женщины и мужчины в чёрных рясах. А ещё он помнил, как его… трогали.
Но вот беда — отнюдь не там, где бы Эмануэлю того хотелось. Этих странных ребят интересовали лишь две части его тела — рот и шея. В рот ему бесцеремонно лазали холодными пальцами. Гладили зубы, зачем-то считали их, шатали, а вот шею постоянно протирали спиртом.
Продолжалась вся эта вакханалия три дня и три ночи. Причём на излёте последнего дня Эмануэля выгнали из чёрного-чёрного замка и заставили прощаться с солнцем. Сказали:
— Это твой последний закат, Эмануэль. Запомни его на всю оставшуюся жизнь, и запомни хорошенько. Потому что оставшаяся твоя жизнь будет очень… очень долгой.
— Ладно, — пожав плечами ляпнул Эмануэль и потом бродил неприкаянный возле замка, а вместо солнца глазел в ров с крокодилами.
Дальше — страньше. Эмануэлю подарили гроб.
— Очень красиво, — кивнул юный Карризи. — Спасибо большое. А зачем?
— Чтобы спать в нём, — зловеще улыбнулся синьор Малафесто, хозяин замка. — Это же очевидно.
— Но я привык спать в кровати. У меня дома кровать. На ней матрас и подушка. И ещё есть большой такой плюшевый гусь, я его обнимаю и…
— Не волнуйся, — перебил старик. — Со временем привыкнешь.
А потом Эмануэля вместе с гробом погрузили
