Правила волшебной кухни 6 - Олег Сапфир
Да-а-а-а… всё-таки венецианка. Коренная. У неё организм привык к морским бризам и влажности, а не к банному экстриму, да и менталитет к тому же. Но попробовать обязательно стоит. Хотя бы разок.
— Ладно, — сказал Жировит, отложив веник. — Всё. Хорош с тебя. Принимай работу.
— У-у-у-уф, — я принял горизонтальное положение и оценил, что влажность в парилке приближается к сотне процентов, а затем глянул на свою руку.
Да, действительно, банный постарался. Татуировка убежала с руки и теперь занимала разве что запястье, однако по-прежнему была при мне. Не исчезла, короче говоря, но очень сильно уменьшилась.
— Слушай, а если мы с тобой несколько сеансов проведём? — спросил я. — Как думаешь, сможешь вытравить эту дрянь окончательно?
— Я думаю, что это плохая идея, — ответил Жировит. — Оно так не работает. Всё что можно было сделать, я сделал. И… да, похоже мне стоит извиниться за то, что обманул твои ожидания. Я ведь всерьёз думал, что заразу получится убрать совсем.
— Не переживай, — улыбнулся я. — Никаких ожиданий ты не обманул, потому я ничего особенно и не ожидал. Ты молодец, конечно, но я прекрасно понимаю, что это за проклятие. И как оно работает тоже понимаю. Так просто от него не избавиться.
— Н-даа-а-а-а, — протянул банный. — Угораздило тебя, конечно.
— Впрочем, открою небольшой секрет, — подмигнул я. — Я мог бы избавиться от него прямо сегодня и прямо сейчас.
Жировит и раньше пучеглазый был, а тут глаза так вообще на половину лица стали.
— Да ладно⁈ — вытаращился на меня он. — И почему ты тогда этого до сих пор не сделал⁈ Дурак, что ли⁈
— Видишь ли, я знаю только один способ от него избавиться, — объяснил я. — А именно — передать другому человеку.
— И-и-и-и?
— И каким я буду человеком, если обреку на страдания другого? Ни за что. А просто ради того, чтобы свою боль унять. Ну уж нет. Судьба посылает нам только те испытания, с которыми мы можем справиться. Вот и я, значит, справлюсь, — я хохотнул. — Зато будет что потом рассказать внукам. Как меня прокляли, но даже проклятие не взяло Артуро Маринари.
Жировит выслушал, но… как мне показалось, не проникся.
— Странный ты, — сказал он.
— Знаю, — улыбнулся я. — Мне это уже говорили, причём много раз.
Что ж! Банные процедуры подошли к концу. Я вышел из парилки, сполоснулся холодной водой в душе Шарко, оделся и собрался на выход. И так меня разморило, что объясняться с синьором Джузеппе не было ни сил, ни желания. Поэтому я просто пожал мужчине руку, сказал, что впредь никаких заложников у него в парилке не будет, и двинулся восвояси.
После бани вполне себе тёплый венецианский ветерок показался прохладным и освежающим. «Родили заново» — фраза избитая, но подходит как нельзя лучше. Голова ясное, тело невесомое, и покой на душе. Нет! Точно! С сегодняшнего дня я буду наведываться к Иванову хотя бы раз в неделю. Мне это надо. И мне это хочется.
Вернувшись в «Марину», я практически сразу же встал к плите. День выдался на удивление спокойным. Спокойный завтрак, спокойный обед, спокойная вечерняя посадка. То ли я заразил обретённым в парилке спокойствием всё и вся, а то ли Венеция сжалилась — не знаю. Но факт остаётся фактом — до самого вечера всё прошло без приключений.
Прозвонил колокол Сан-Марко и ресторан опустел. Я пожелал Джулии спокойной ночи, а сам направился на кухню. Обсудил с Петровичем его эпичный бой с Жировитом, затем набросал ему план работ на ночь, и собирался уже было дело идти спать, как вдруг понял — не могу.
До сих пор после утренней бани организм был слишком бодр и заряжен. Кровь слишком уж быстро бежала по венам для сна, и какой-то деятельности хотелось аж до зубовного скрежета. И вот вопрос: что делает кот, когда ему нечего делать? Ответ может шокировать, но дело в том, что кот — не ресторанный работник, а ресторанному работнику всегда есть чем заняться. Ведь если нечем, значит он врёт или умер. Третьего не дано.
И потому я решил упасть на инвентаризацию.
Начал с подвала, переписал все наши запасы вина и с радостью отметил, что их мне хватит ещё на пару месяцев такой же бойкой торговли. Дальше прошёл через сыпучку, холодильники и морозильники. В конце концов я домотался до посуды, и её тоже посчитал.
А время три ночи. И вот передо мной стоит выбор — либо упороться в работу окончательно, отобрать у Петровича часть кухни и шутки ради запанировать тонну-другую сыра для специального предложения, либо же развлечься как-то ещё. Например… для разнообразия сходить в «Джентльменский Клуб»?
— А почему бы и нет? — спросил я у пустого зала и пустой зал ответил мне моим же голосом: — Сходи, Артуро, сходи, конечно.
И в самом деле, давненько я там не был. Последний мой обстоятельный разговор с Шоном случился, когда мне понадобилось выставить охрану для защиты летника от аномалий, а после мы как-то и не разговаривали толком. И это непорядок вроде как. То есть… чудесно, конечно, что один из филиалов работает без моего контроля, ведь это значит, что дела в нём идут хорошо и помощь не требуется. Но! Хоть какую-то связь поддерживать всё равно нужно.
Поднявшись на заветный чердак, я отстучал по двери условную дробь, и она тут же распахнулась. В лицо тут же ударил сигарный дым. Внутри было как всегда накурено, шумно и весело. А ещё, стоило мне лишь войти, как я услышал знакомый голосок.
— Ах-ха-ха-ха-ха! Идите к мамочке! — а следом звонкий перестук игральных фишек.
Феечка. Вроде бы та самая, но… однако! Говорят, что деньги меняют людей. Так вот это же утверждение вполне справедливо и по отношению к зубным феям. На шее у малявки болталась массивная золотая цепь, которая в её случае была реально шире этой самой шеи. На запястья вместо браслетов были надеты кольца, а в ушах висели небольшие, но всё-таки человеческие серёжки-гвоздики с бриллиантами. Как бы только уши не оторвались…
Тем временем прямо перед феечкой высилась гора фишек. Точнее даже две горы. Первую она
