Правила волшебной кухни 6 - Олег Сапфир
— Тише-тише-тише, — попытался успокоить его Черепатый. — Объясни, что происходит.
— Я не знаю, учитель! Спасите! Помогите мне, пожалуйста! Молю!
Влад Башарович прислонился к дверному косяку, скрестил руки на груди и пару минут молча наблюдал за тем, как Чичо продолжает бесноваться. И мысли Черепатого были неутешительны.
— Что происходит?
— Я сам не понимаю! Проклятие! Оно сжигает меня изнутри!
— Угу…
Черепатый невольно нахмурился. Чем дольше он смотрел на ученика, тем яснее становилась картина. Прочь сомнения. Маринари НА САМОМ ДЕЛЕ понял, как работает чёрная метка и теперь использовал собственное проклятие, как оружие.
— Грёбаный отморозок, — по-русски, так чтобы никто не понял, пробубнил Черепатый.
Этот несносный поваришка сам себе наносит увечья. Но вот вопрос: если Чичо так корячит, то какие же нечеловеческие муки при этом испытывает сам Маринари? Он… он что? Прямо сейчас сжигает себя живьём? Полез погреться на костре инквизиции? Как он жив-то вообще?
Странное, непривычное чувство шевельнулось в груди Черепатого. Уважение? Или всё-таки профессиональный интерес? В любом случае то, что делал повар было мощно. Действительно — очень мощно.
— Сядь, — приказал Черепатый.
Чичо плюхнулся прямо на пол, и под настоятелем тут же начала натекать лужа пота.
— Нормально сядь, — рявкнул учитель, а Чичо захныкал, но всё-таки кое-как сумел собраться в медитативный лотос.
Влад Башарович в свою очередь подошёл к нему и положил ладонь на мокрый и действительно горячий лоб ученика. Пульс бешеный. Давление вообще страшно представить. Черепатый попробовал наложить на Чичо простое охлаждающее заклятие, потом воспользовался известной техникой лечения, потом копнул поглубже и попытался блокировать каналы, по которым проклятие «транслировало» боль прямо в настоятеля. И всё бестолку.
— Чичо, — сказал Черепатый, выпрямившись и брезгливо вытерев руку о балахон. — У меня есть способ тебе помочь. Сработает с вероятностью сто процентов, но нужно потерпеть.
— Ещё⁈
— Ещё, — кивнул Влад Башарович.
Чичо чуть было не потерял сознание, но потом вдруг зажёгся последней надеждой.
— Да, учитель! — крикнул он. — Я смогу! Я справлюсь!
— Отлично. Тогда подожди меня здесь. А пока ждёшь всё-таки попробуй сосредоточиться.
Чичо кивнул, а после закрыл глаза и попытался выровнять дыхание. Получалось плохо, и настоятель то и дело срывался на жалостливые всхлипы, но старался. Действительно, как мог старался.
А Влад Башарович двинулся обратно. Вот только не в келью, а в лабораторию. «Нужно действовать по-другому», — понял он. Вполне может быть, что первый из его учеников, — тот самый, что и подарил Маринари чёрную метку через рукопожатие, — наложил проклятие неправильно. И работает оно теперь неправильно, коряво и через задницу. И значит, что метку нужно усилить.
Черепатый прекрасно знал, как это сделать. Но есть момент — если у него действительно получится, то Чичо придётся искать замену.
— Эй, тощий? — спросил Влад Башарович у молодого ученика. — Тебя как звать?
— Чонг, учитель…
* * *
Ай, хорошо!
И да, прав был Антон Гореликов. Дыхальце — это нечто. При прочих равных, обычно я пребывал в парилке минут десять. Ну ладно, пятнадцать. Максимум — двадцать, и это если жар так себе, а потом мне обязательно хотелось выйти. Не потому, что тяжело или неприятно, а потому что в этом смысл — после жара глотнуть свежего воздуха и сыграть на разнице температур.
Но сейчас, лёжа лицом в дырке будто бы на массажном столе и вдыхая прохладный воздух, я находился в парилке вот уже не менее получаса. И ещё столько же с удовольствием проведу.
Ласковый ад! Жар такой, что ломит кости. Пар плотный и в прямом смысле этого слова осязаемый, проникает в каждую пору и вышибает всё лишнее. И говоря «лишнее», это я сейчас не только про токсины. Тревоги, суета, проклятия всякие дурацкие — всё это выходило из меня вместе с потом.
Никогда так капитально не парился. Синьор Жировит, конечно, мастер своего дела.
— Хорошо, — выдохнул я.
— Конечно хорошо! — хохотнул банный. — Я в этом разбираюсь, вообще-то! — и продолжил хлестать проклятую руку веником.
— Добавь ещё парку, а⁈ — крикнул я, на секунду высунувшись из дыхальца. — Буквально один ковшичек!
— А ты смелый, — ответил Жировит и уже через секунду неподалёку зашипела вода, а по сверху вниз парилке пошла новая обжигающая волна. А вместе с ней запах хвойного маселка… меня аж завидки взяли, что его в готовке никак не использовать.
Баня. Баня-баня-баня. Не просто мытьё, и не просто «комната, в которой жарко». Это ведь настоящая чистка души через тело. Дерево, вода, огонь, и ничего лишнего — как бы ни развивался мир в дальнейшем, и как бы чёрные цифровые прямоугольники не захватывали внимание и время людей, парилка навсегда останется местом без телефонов.
И ещё! Как порядочная жаба, я просто обязан похвалить своё болото. Сауна, как по мне — это слишком сухо и слишком… упорядоченно, что ли? Слишком строго? Хамам так вообще бездушная каменная коробочка с паром, да простят меня турки и иже с ними.
Баня же — это стихия.
Признаться, я так соскучился по этому чувству. Дома, в Российской Империи, баня была моим еженедельным ритуалом. Квас, душевные разговоры с друзьями и ни с чем несравнимое чувство, которое испытываешь, вылетая из семидесятиградусного пара на улицу и прыгая в сугроб. Никогда не пропускал.
Ну… до прибытия в Венецию, само собой. И кто бы мог подумать, что синьор Иванов в кооперации с настоящим русским банным соорудит такой рай на первом этаже самого обычного палаццо?
— Так, — Жировит внезапно перестал хлестать меня и замер. — Я не понимаю.
— Чего?
— Проклятие твоё. Оно никуда не уходит. Знаешь, я ведь всякое с людей убирал, но это… это что вообще такое? Ты где умудрился такую дрянь подцепить?
— Ой, да какая разница, — улыбнулся я. — Что, откуда, почему, зачем? Пройдись лучше веничком ещё раз, а?
— Ну… ладно, — буркнул Жировит и шуршание запаренных берёзовых листьев возобновилось.
Про себя же я подумал — а правда, какая к чёрту разница? Ушло проклятие, не ушло. Плевать. Зато как же хорошо мне сейчас, и как же сказочно я провожу время. Хм-м-м… в том, что будет «следующий раз» я не сомневаюсь, и в следующий раз обязательно надо будет взять с собой Джулию. Интересно, как отреагирует?
Завизжит? Не завизжит? Выдержит русскую баню или будет всё
