Правила волшебной кухни 6 - Олег Сапфир

— Петрович, ты что несёшь?

— И моя боль, — проигнорировал вопрос домовой и опять сжал кулаки. — Вся моя боль в этом. В суете и в пыли…

— Эй! — крикнул Жировит, лукаво осматривая Петровича. — Ты что, доходяга, реально собрался со мной драться? Домовой? Против банного? Ах-ха-ха-ха!

— Я тебе сейчас лицо сломаю.

— Ну давай! Попробуй!

А дальше завертелось. А у меня в голове заиграла бодрая музычка и я зачем-то азартно заорал.

— Файт!!!

Жировит резко взмахнул рукой, и из его ладони вылетело банное полотенце. Длиннющее, аж на несколько метров, полотенце обвило ногу Петровича.

— Get over here! — заорал банный и резко дёрнул.

Петрович завалился на спину и поехал по деревянному полу, собирая занозы, однако быстро пришёл в себя. В последний момент извернулся, стряхнул с себя полотенце, вскочил на ноги и зарядил Жировиту смачный аперкот в челюсть.

Банный взмыл под потолок, а после приземлился на лавочку, сломав её напополам.

— Ах так? — поднявшись, Жировит попрыгал на месте и хрустнул шеей. — Ну посмотрим.

На сей раз в руках банного появились веники. Махнув ими в сторону Петровича, он послал волну обжигающего пара, однако Петрович не растерялся и перепрыгнул через неё. Перепрыгнул через первую волну, присел под второй, и таки сократил расстояния.

— Н-н-ныа! — заорал домовой и ударил снова.

Жировит полетел по парилке, с брызгами расшибая собственной тушей кадушки — со стороны это выглядело так, будто очень жирный астероид тормозит в озеро. И снова банный вскочил на ноги, и снова бросился в атаку. На сей раз с кулаками.

И нашло одно кунг-фу на другое, и был бой. Жировит осыпал Петровича ударами своих толстых кулачков, а Петрович мастерски уводил каждый удар в сторону. Периодически домовой подлавливал своего оппонента, резко падал на корточки, — как будто начинал танцевать в присядку, — и резко выбрасывал одну ногу вперёд, попадая Жировиту то по колену, то по голени.

— Ты что, только один приём выучил⁈

— Заткнись и дерись!

— Как скажешь!

В два прыжка Жировит отскочил к печи и открыл краник с кипятком. Пока Петрович нашёлся и понял, что к чему, банный уже успел наполнить половинку ковша и плеснул в противника.

— Аы-ы-ый! — и вот от горячих брызг Петрович увернуться не смог.

— Ну что⁈ Сдаёшься⁈

— Никогда! ААА!!!

С диким рёвом, Петрович рванул на банного. В последний момент подпрыгнул, вытянул ноги вперёд и начал бить: левой, правой, левой, правой, левой, правой… клянусь, это было против всех законов физики. Оставаясь в воздухе, Петрович колошматил Жировита ногами туда, куда доставал. По груди, по плечам, по толстой наглой морде. Удары были столь быстрыми, что не пропустить хотя бы парочку было невозможно.

Жировит пропустил… все.

Петрович приземлился на ноги, встал в стойку и посмотрел на почти-поверженного врага. А Жировит тем временем стоял посреди парилки, раскачиваясь из стороны в сторону. Голова буквально ходила кругом, руки висели вдоль тельца, а глаза закатились в явном нокауте.

— Прикончи его! — заорал дон Базилио.

— Фаталитя! — ответил Петрович.

А затем схватил банного за затылок и повёл к печи, явно намереваясь запихнуть того головой прямо в огонь. Ну… или ещё какое другое мудрёное добивание провести. Однако тут в парилку, вопреки моим просьба не соваться в это дело, забежал Иванов.

— Не надо! — закричал Джузеппе. — Прошу вас, пощадите его!

Домовой замер. Не выпуская затылка Жировита из рук, он медленно повернулся к Иванову и спросил:

— Чего?

— Пощадите! — тут банщик бухнулся на колени. — Умоляю вас! Прошу! Я так привык к нему! Он жил здесь ещё до меня! Он… он исправится!

Тут Иванов наконец огляделся по сторонам. Увидел вмятины в стенах, разбитую скамейку и щепки от кадушек на полу. Малость охренел от сопутствующих повреждений, но риторику всё равно не сменил.

— Он исправится! — повторил Джузеппе, собираясь с духом. — Я обещаю! Я буду следить за ним лучше!

Пришедший в себя Жировит кивнул — видно было, что сознание у нечисти плавает, и каждая секунда бодрствования даётся через силу, но смысл он, кажется, уловил. Тогда Петрович очень грубо притянул его к себе и что-то прошептал на ухо. Что именно — непонятно. Я уловил лишь пару матерных слов.

— Ваша… Ваша взяла, — отшатнулся банный.

— Говори дальше, — рявкнул Петрович.

— Я буду вести себя хорошо. И не буду больше запаривать бездомных до смерти.

— Только бездомных⁈ — Петрович шагнул вперёд, а Жировит зажмурился и замахал руками:

— Никого! Никого я не буду запаривать до смерти! И никогда!

— Смотри у меня…

И тут Жировит заметил меня. Точнее не меня самого, а мою руку. Глаза банного резко сузились, и при этом он явно оживился.

— Какая гадость, — сказала он, а потом поманил меня рукой. — Ты! Да-да, ты, зайди-ка сюда. А остальные пусть выйдут.

— Что?

— Зайди в парилку, тебе говорят, — повторил Жировит. — А вы все — вон. Поговорить надо…

Петрович недовольно нахмурился, но после того как я кивнул, подчинился. Дон Базилио и Иванов тоже ушли, оставив нас с банный наедине.

— Раздевайся, — сказал он. — И ложись на лавку. Только вон на ту, ага, на целую.

— Зачем?

— Руку твою лечить буду, — буркнул Жировит.

— И что? — уточнил я. — Вылечишь?

— Попробую.

Я подумал недолго, и решил рискнуть. В конечном итоге — ну а что я теряю? Разделся, положил одежду себе под голову и лёг на лавку. Через раскрытую настежь дверь весь жар уже убежал, но древесина всё равно была горячей.

Следующие несколько минут я слушал, как банный готовится к процедуре. Каким-то волшебным образом он сумел собрать щепки обратно в дверь, плеснул в печь пару ковшиков, нагнал температуру, а затем набрал ушат и запарил в нём веник.

— Лежи смирно, — скомандовал банный.

Первый удар был лёгким, практически невесомым. Второй чуть сильнее, третий ещё сильнее, а вот четвёртый уже в самый раз. Приятно.

— Хорош-ш-о, — выдохнул я.

— Молчи, — буркнул Жировит. — И дыши ровно. Сейчас переходим к основному, — сказал он и взялся за мою «больную» руку.

Веником работал профессионально. То хлестал, то легонько похлопывал, а то просто водил им по руку. Но суть в