Зло - Виктория Э. Шваб
Вот почему, когда за две улицы от него драка закончилась плохо и появился труп, а у Митча обнаружились ссадины на костяшках, оставшиеся после нелегального боя, выигранного накануне, это выглядело подозрительно. В тот раз обошлось, но не прошло и двух недель, как все повторилось. Погиб еще один человек. Это было странно и пугающе – и, хоть Митч и сам не хотел себе в этом признаваться, даже интересно. Или было бы, если бы Митч снова не оказался под следствием. Это уже была проблема – такая цепочка трупов, ведь пусть он их и не убивал, с точки зрения полиции все выглядело именно так, и в результате после третьей смерти копы решили, что проще будет его запереть. Просто на всякий случай. «Громила». «Обуза общества». «Вопрос времени». Такими фразами перебрасывались люди, игравшие в футбол его жизнью.
Вот так, из-за проклятия и списка правонарушений, которых Митчелл Тернер не совершал, он сел в тюрьму.
Четыре года.
Сама тюрьма у него особого протеста не вызывала. Тут он хотя бы был своим. В обычной жизни люди, только увидев его, крепче сжимали бумажники и ускоряли шаг. Копы, только увидев его, думали: «Виновен» или «Скоро сядет». А вот в тюрьме, только увидев его, заключенные думали: «Лучше бы он был на моей стороне», или «С ним лучше не связываться», или «Да он мне одной рукой череп расплющит», или еще что-то гораздо более полезное. Его габариты стали знаком статуса, хоть это и лишало Митча радости светской беседы, а надзиратели смотрели скептически, когда он брал книгу в библиотеке или употреблял слово длиннее двух слогов. Почти все время он проводил в попытках взломать всевозможные защиты и брандмауэры тюремных компьютеров – больше от скуки, чем из желания причинить реальный ущерб. Что ж, проклятие хотя бы в тюрьме оставило его в покое.
К моменту освобождения Митч внешне стал еще больше подходить для навязанной ему роли. Внушительный подросток превратился в громадного взрослого, отмеченного первой из своих многочисленных наколок. На свободе он продержался полтора месяца, после чего проклятие опять его настигло. Митч получил работу по развозу товаров – в основном потому, что способен был перетаскивать в четыре раза больший вес, чем любой другой грузчик, и потому, что ему нравился физический труд. Пусть умственно он был создан для работы в офисе, однако вряд ли поместился бы за обычным письменным столом. И все шло гладко: дерьмовая квартирка и дерьмовая зарплата, но все по закону… пока кого-то не забили до смерти в нескольких кварталах от того места, где бригада Митча разгружала персики. Стоило копам увидеть Митча, как его арестовали. Сбитых костяшек не было, и двое работяг подтвердили, что он все это время таскал фрукты, но это не имело значения. Митч немедленно отправился обратно за решетку.
Благодаря хорошему поведению и вопиющему отсутствию улик Митч освободился в считаные недели, но с нетипичным цинизмом решил, что раз уж все равно придется возвращаться в тюрьму (а с учетом проклятия вопрос стоял только «когда», а не «если»), то почему бы действительно не совершить преступление: мотать срок за других – не лучший способ потратить жизнь. И Митч принялся планировать преступление, которое ему всегда хотелось совершить – просто потому, что оно было классикой жанра, делом, требующим скорее смекалки, чем мускулов.
Митчелл Тернер собрался ограбить банк.
Об ограблениях банков Митч знал три вещи.
Первое: из-за своей легко узнаваемой внешности ему нельзя заходить в банк. Даже если отключить камеры слежения, оказавшиеся там свидетели выберут его из сотни подобранных для опознания лиц (а с везением Митча – даже если его в этот ряд не поставят). Вторая: при нынешнем прогрессе технологий защиты (многие он лично изучил в тюрьме, но знал, что их гораздо больше в частном бизнесе) немалую роль в успехе грабежа сыграет взлом банковских систем и шифров для отключения хранилища, что можно сделать только удаленно. Третья: ему понадобится помощь, и благодаря двум отсидкам у Митча имелся довольно обширный список знакомых, многие из которых наверняка окажутся достаточно тупыми, отчаявшимися или еще по какой-то причине готовыми вооружиться огнестрелом и заявиться в банк.
Однако Митч совершенно не рассчитывал, что, хотя его часть взлома пройдет без сучка без задоринки, напарники с оружием крупно облажаются, будут быстро арестованы и моментально его сдадут. И полицейские при виде Митчелла Тернера и всей его мощи почему-то припишут вооруженную сторону ограбления ему, а взлом – трем более щуплым подельниками, пойманным в момент грабежа, которых, пусть и в масках, было легко опознать по записям камер наблюдения! Таким образом третья судимость привела Митча не в тюрьму для налоговых мошенников и торговцев информацией, а в «Райтон», тюрьму строгого режима, где большинство заключенных действительно были преступниками и где его габариты, несмотря на всю их внушительность, безопасности не гарантировали.
Там-то спустя три года он и познакомился с человеком по имени Виктор Вейл.
XVI
За шесть часов до полуночи
Полицейский участок Центрального округа
Эли встал у светло-серой стены конференц-зала полицейского участка и поправил маску, закрывавшую лицо. Она была простая, короткая, черная, от висков до середины щек. Серена дразнила его, но пока в зале собиралась половина всех полицейских Мерита, оценивающе глядя на незнакомца (второй половине предстояло их слушать по громкой связи), он порадовался, что скрыл свою внешность. Лицо Эли все еще изменить не мог, и при всех недостатках затеи Серены было бы несравненно хуже, если бы вся полиция получила возможность запомнить его черты. Серена встала за кафедру и, улыбнувшись своей ленивой улыбкой, обратилась к заполнившим зал мужчинам и женщинам.
– Что произойдет в полночь? – спросила она по дороге к отделению полиции.
Эли стиснул руль так, что костяшки побелели.
– Не знаю.
Ему крайне неприятно было произносить эти слова, не просто потому, что это была правда и такое признание означало, что Виктор опережает их на шаг, но и потому, что Эли не мог промолчать, – признание выползло из горла раньше, чем он успел его
" alt="Татьяна Енина - Кладбище">