Зло - Виктория Э. Шваб

уже успешно все проверил. Это он пока утаил. И надо отдать Анджи должное: она его выслушала. Она вела машину, стискивая руль до побелевших костяшек, сжимая губы, и не мешала Виктору говорить. Он закончил как раз в тот момент, когда она заезжала на стоянку у технических лабораторий, но Анджи ничего не сказала, пока не припарковалась. Выключив двигатель, она повернулась к нему.

– Ты с ума сошел? – спросила она.

Виктор с трудом улыбнулся:

– Не думаю.

– Так, дай разобраться, – сказала она. Короткие рыжие волосы обрамляли ее лицо: зимой они начинали сильно виться. – Ты считаешь, что если умрешь и сумеешь вернуться, то превратишься в кого?.. В одного из Людей-Икс?

Виктор засмеялся. В горле у него першило.

– Я рассчитываю на Человека-Молнию. – Его попытка задать шутливый тон не удалась: на лице у Анджи по-прежнему читалось нечто среднее между потрясением, ужасом и раздражением. – Послушай, – он перешел на серьезный тон, – я понимаю, что это звучит безумно…

– Ну еще бы. Ведь это и есть безумие. Я не собираюсь помогать тебе покончить с собой.

– Я не хочу умирать.

– Ты мне только что сказал, что хочешь.

– Ну… не хочу остаться мертвым.

Она потерла глаза, ткнулась лбом в руль и застонала.

– Ты мне нужна, Анджи. Если ты мне не поможешь…

– Не смей выворачивать это вот так!..

– …то я просто снова попробую сделать это один…

– Снова?

– …и сделаю нечто идиотское, от чего не смогу восстановиться.

– Мы можем найти тебе психиатра.

– У меня нет тяги к суициду.

– Да, зато есть мания.

Виктор откинул голову на кресло. У него в кармане зажужжало. Эли. Он не ответил на звонок, зная, что уже через несколько секунд Эли позвонит Анджи. Времени мало. Явно недостаточно, чтобы убедить ее помочь.

– Почему ты не можешь просто… – пробормотала Анджи в сторону руля, – …ну, не знаю… Устроить передоз? Что-нибудь не такое жуткое.

– Боль важна, – объяснил Виктор, мысленно ежась. Значит, Анджи не так уж расстраивает то, что он делает. Только то, что он привлек к этому ее. – Боль и страх, – добавил он, – это два фактора. Черт, Эли убил себя в ванне со льдом!

– Что?!

Он выложил этот козырь с мрачной торжествующей улыбкой. Виктор знал, что Эли еще ничего не сказал Анджи. Именно на это он и рассчитывал. По ее глазам было видно, что она чувствует себя преданной. Анджи вытащила ключ из зажигания, вышла, захлопнула дверь и привалилась к ней. Виктор тоже вылез из машины и обошел ее кругом. На снегу оставались его следы. Через затемненные стекла он увидел на водительском сиденье ее мобильник, где вспыхивал красный сигнал. Виктор перевел взгляд на Анджи.

– Когда он это сделал? – спросила она.

– Вчера вечером.

Она посмотрела на тонкий слой снега, накрывший бетон между ними.

– Но я заходила к нему утром, Вик. Он выглядел нормально.

– Вот именно. Потому что это сработало. И опять сработает.

Анджи застонала:

– Это безумие. Ты сумасшедший.

– Ты ведь знаешь, что нет.

– Но зачем бы ему…

– Он тебе ничего не сказал? – разбередил ей рану Виктор, который уже дрожал в одном пиджаке.

– Он в последнее время был странным, – пробормотала она, но тут же сосредоточилась уже на нем. – То, о чем ты меня просишь… безумие. Это же пытка.

– Анджи…

Она гневно сверкнула на него глазами:

– Я вообще тебе не верю. А если что-то пойдет не так?

– Не пойдет.

– А если все-таки пойдет?

Его телефон злобно зажужжал в кармане.

– Исключено, – ответил Виктор максимально хладнокровно. – Я принял пилюлю.

Анджи нахмурила брови.

– Мы с Эли, – начал он объяснять, – выделили те компоненты адреналина, которые включаются в экстремальных ситуациях. Мы их изготовили. По сути, эта таблетка действует как инициатор. Как трамплин.

Это была ложь, но он увидел, что идея этого якобы существующего вещества повлияла на Анджи. Наука – даже полностью фиктивная наука – имела власть. Анджи выругалась и сунула руки в карманы куртки.

– Долбаный холод! – проворчала она, шагая ко входу в лаборатории. Виктор знал, что само это место может повлечь неприятности. Камеры охранной системы. Если что-то пойдет не так, останутся записи.

– Где Эли сейчас? – спросила Анджи, задействовав свою ключ-карту. – Если вы заодно, то почему ты здесь со мной?

– Он купается в наслаждении новым статусом бога, – с горечью ответил Виктор, проходя за ней через запертые двери и оглядывая потолок в поисках красной лампочки записывающего устройства. – Послушай, тебе всего-то надо отключить меня с помощью электричества. А потом включить обратно. Остальное обеспечит таблетка.

– Виктор, я изучаю ток и воздействие наведенных полей на приборы, а не на людей.

– Тело – это механизм, – негромко сказал он.

Анджи завела его в электротехническую лабораторию и включила рубильник. Половина ламп загорелась. Вдоль одной из стен стояло оборудование – разнообразные устройства. Часть казались медицинскими, часть – техническими. В комнате было множество столов – длинных и узких, но достаточно больших, чтобы разместить на них тело. Он почувствовал нерешительность стоящей рядом Анджи.

– Надо все спланировать, – сказала она. – Дай мне пару недель, и, наверное, я смогу модифицировать кое-какие приборы…

– Нет, – возразил Виктор, шагая к устройствам. – Это должно произойти сегодня.

Анджи явно ужаснулась, но он не дал ей возможности протестовать: подхватил уже использованную ложь и развил ее.

– Та таблетка, о которой я тебе сказал… я ее уже принял. Она как выключатель, и ее действие зависит от того, в каком состоянии находится организм. – Он посмотрел ей прямо в глаза, мысленно молясь о том, чтобы она разбиралась в гипотетических компонентах адреналина гораздо хуже, чем в электрических цепях. – Если я не сделаю этого в ближайшее время, Анджи, – тут он для убедительности поежился, – то вещество меня убьет.

Она побледнела.

Виктор затаил дыхание.

Телефон снова завибрировал.

– Сколько осталось? – спросила Анджи.

Он шагнул к ней, подогнув колено от вымышленного напряжения. Поморщившись, удержался, ухватившись за край стола, и поймал ее взгляд. Вибрация телефона в кармане прекратилась.

– Минуты.

– Это безумие, – снова и снова шептала Анджи, помогая привязывать ноги Виктора к столу.

Даже сейчас, когда приборы вокруг них загудели, просыпаясь, а Анджи деловито приматывала его щиколотки резиновой лентой, он боялся, как бы она не отступила, и потому притворно согнулся от боли, пытаясь свернуться калачиком.

– Виктор! – окликнула она его. – Виктор, ты как?

В ее голосе звучали боль и паника, и ему пришлось бороться с желанием остановиться, успокоить ее и пообещать, что все будет хорошо.

Вместо этого он кивнул и сквозь сжатые зубы прошипел:

– Быстрее.

Она поспешно завязала узлы и