Зло - Виктория Э. Шваб

Кто-то красным фломастером добавил в конце точку.

Виктор нахмурился: пальцы от удара чуть покалывало.

А потом время замерло. Воздух у него в легких, вода в раковине, снежные вихри за окном в комнате. Все застыло – точно так же, как прошлой ночью на улице с Эли, только на этот раз от шока рука горела не у Эли, а у Виктора.

Его осенило. Подняв с пола душевой кабинки три детали телефона и снова их соединив, он набрал сообщение. Виктор обещал, что не будет пытаться в одиночку. Он и не будет. Но и помощь Эли ему не нужна.

«Спасай», – написал он, добавив адрес вечеринки.

А потом нажал «отправить».

XX

Два дня назад

Отель «Эсквайр»

В комнате дальше по коридору лежала Сидни Кларк, свернувшись в гнездышке из одеял. Она слушала шаги Виктора в соседней комнате, тихие и размеренные, словно капель. Она слышала, как разбилось стекло, слышала звук льющейся воды, а потом снова шаги, кап-кап-кап. Она слышала Митча – его тяжелую поступь, приглушенный разговор. Сквозь стену до нее доносилась только интонация. Она слышала, как Митч ушел. А потом – тишина. Звук шагов Виктора сменился странной тишиной.

Сидни не доверяла тишине. Она пришла к убеждению, что тишина – это плохо. Она неправильная, неестественная, мертвая. Сидни села в незнакомой кровати в незнакомом отеле, и ее прозрачные голубые глаза уставились на дверь, не видя, пока она пыталась проникнуть сквозь дерево и тишину за ним. Так ничего и не уловив, она соскользнула с постели в своих мешковатых трениках и босиком прошлепала из спальни в просторную гостиную номера.

На валике дивана, развернутого к окнам, лежала перебинтованная рука Виктора, пальцы некрепко удерживали небольшую стопку, в которой остался только маленький глоток жидкости – по большей части, остатки растаявшего льда. Сидни на цыпочках обошла диван, чтобы оказаться лицом к нему.

Виктор спал.

Он не казался безмятежным, но дыхание у него было тихим и ровным. Сидни пристроилась на кресле и стала рассматривать человека, который ее спас. Нет: она сама себя спасла… а он ее нашел, взял к себе. Она пыталась понять, кто он такой и следует ли его бояться. Она совсем не чувствовала страха, но у нее уже хватало ума не доверять страху и уж точно не доверять его отсутствию. Она не боялась своей сестры, Серены, и даже ее нового парня (вернее, боялась, но недостаточно сильно) – и вот к чему это ее привело!

К огнестрельной ране.

И потому она напряженно сидела, поджав ноги, в кожаном кресле и наблюдала, как Виктор спит, словно задержавшиеся у него на лбу хмурые морщинки способны были разгладиться и поведать все его тайны.

XXI

Десять лет назад

Локлендский университет

На первом курсе, до того, как в университете появился Эли, Анджи тянуло к Виктору. В чем-то они были противоположностями: Анджи вроде как ко всему относилась легкомысленно, а Виктор вроде как ни к чему не относился легкомысленно – но больше между ними было сходства. Оба были юными, опасно умными и не выносили обычную студенческую толпу с их ребяческой реакцией на внезапное прекращение родительского надзора. Благодаря этим общим чувствам Виктору и Анджи постоянно требовался удобный предлог, надежный способ избавиться от ситуаций, в которых им не хотелось находиться, от людей, с которыми не хотелось общаться.

И потому однажды, уютно устроившись в МОЗЛе напротив уютного кафе, они придумали довольно примитивное кодовое слово.

«Спасай».

Предполагалось, что кодовым словом не будут злоупотреблять, но его неизменно будут уважать. Сначала спасение и уже потом вопросы. При его отправке вместе с адресом это означало, что кому-то из них отчаянно нужно, чтобы второй его вытащил – с вечеринки ли, с занятия или с незадавшегося свидания. Сам Виктор ни разу не имел счастья пойти с Анджи на свидание, будь оно задавшимся или нет, если не считать тех совместных трапез, которые у них порой происходили после того, как они выручали друг друга. Виктор их считал – те вечера, проведенные в бургерной рядом с университетом, когда они делились друг с другом молочными коктейлями. Он предпочитал шоколадный, а она вечно выбирала какую-нибудь жуткую смесь с массой сиропов и топингов, но в итоге он все равно никогда не запоминал их вкус, а помнил только, как от холода губы у Анджи становились краснее, и как они почти касались друг друга носами, пытаясь пить одновременно, и как на таком близком расстоянии он мог разглядеть зеленые искорки у нее в глазах. Виктор медленно ел картошку фри и рассказывал ей об идиотах из своей учебной группы. Она хохотала, добирала ложечкой остатки коктейля и признавалась, насколько неловко сложилось ее свидание. Виктор закатывал глаза, слушая перечень очередных ляпов, и думал о том, что он бы сделал все иначе, и как хорошо, что кто-то – кто угодно – довел Анджи Найт до того, что она попросила ее спасти.

Попросила его.

Спасай.

Виктору уже полтора года не приходило в голову использовать это кодовое слово. Последний раз был еще до Эли – и, уж конечно, до того, как Эли с Анджи стали неразлучной парочкой, но она все равно явилась его спасать.

Она остановила свою малолитражку на стоянке прямо у того места, где ждал ее Виктор, который наполовину вылез, наполовину вывалился в то же окно, куда выбросил родительскую книгу. И на мгновение (очень короткое мгновение), когда он залез в машину и еще не объяснился, они словно вернулись на первый курс, когда были только они двое, сбегающие от неудачного вечера. Ему безумно захотелось, чтобы она поехала к их прежней бургерной. Они уселись бы за столик, и Виктор сказал бы ей, что вечеринки не стали лучше, а Анджи бы стала смеяться – и все как-то наладилось бы.

Но тут она спросила, где Эли, и мгновение миновало. Виктор закрыл глаза и попросил, чтобы она отвезла его к техническим лабораториям.

– Они закрыты, – сказала она, хоть и повернула в нужную сторону.

– У тебя есть ключ-карта.

– И что все это значит?

Виктор сам себя удивил, ответив правдиво. Она знала про исследование Эли, но Виктор сообщил ей о самом последнем открытии – о роли ОКС. Он рассказал ей о своем желании проверить новую теорию. Он изложил ей свой план. Единственное, о чем Виктор ей не стал говорить, так это о том, что Эли