Три Ножа и Проклятый принц - Екатерина Ферез
В этот момент флейта в руках принца замерла. Он легким почти неуловимым движением подбросил ее высоко вверх и поймал, крепко зажав в кулаке. Гор осекся и, сам того не заметив, проследил за полетом флейты взглядом. Принц, до того сохранявший молчание, произнес ровным и спокойным голосом:
– Дела Дома Саркани с Храмом Упокоения никого не касаются. Мы отправимся верхом, как и собирались. Если еще раз заговорите об этом с кем-нибудь, рыцарь Мэлорик вырвет вам язык.
Мэлорик, на лице которого все это время блуждала легкая улыбка, улыбнулся широко и кивнул, будто бы добавляя к словам своего господина, что не просто вырвет Гору язык, но сделает это с радостью.
Помощники побледнели и испуганно переглянулись за спиной своего начальника. Сам же Гор почувствовал, что вдруг странным образом уменьшился в размере. Он втянул голову в плечи и, приложив руку к груди, попытался унять сердцебиение. Вскоре ему это удалось, не зря же именно Горац Гор был главной ведомства по делам Усопших и Скорбящих. Тогда он усилием воли заставил себя расправить плечи и вновь обратился к принцу.
– Ваше высочество, прошу вас, простите нас!
И все трое чиновников согнулись в поклоне. Не поднимая головы, Гор продолжил:
– Ваше высочество, прошу вас, позвольте моим помощникам покинуть нас. Мне надо сказать вам нечто, не предназначенное для лишних ушей.
– Пусть идут, – ответил вместо принца Мэлорик.
Помощников как ветром сдуло. Стоило им исчезнуть, Гор, тревожно хрустнув костями, рухнул на колени и коснулся лбом пола.
– Умоляю вас, багрянородный повелитель, позвольте говорить с вами откровенно, – произнес он.
– А что прежде вы водили меня за нос, достопочтенный глава Гор? – спросил принц Ре, и в его голосе не было ни тени насмешки, ни капли гнева.
– Нет, ваше высочество, я лишь умолчал об истинной причине нашего беспокойства. Мы в Нежборе никогда не говорим о таком вслух, однако же каждый здесь на острове понимает, о чем речь… Красная оспа, ваше высочество…
– Поднимитесь. Говорите прямо и просто, – приказал принц.
Глава ведомства встал и не без труда разогнул спину. Флейта в руках принца вновь крутилась волчком, а сам он внимательно смотрел на старика.
– Мы в Нежборе… да и вообще на Исле, – начал Гор и понял, что никогда в жизни ему еще не доводилось говорить о подобных вещах, и потому он не знал, с чего следует начать, – Вы же слышали, ваше высочество, о недуге, поражающем нас, островитян, о красной оспе… ее еще называют в народе змеиной…
– Да, – ответил принц, – Смертельная болезнь. Болеют только на Исле, взрослые старше двадцати лет. Выживают единицы. И все они по собственной воле становятся жрецами в Храме Упокоения.
– Это так, ваше высочество, – подтвердил Гор, с отвращением заметив в своем голосе подобострастные нотки, – все так и есть. Они становятся жрецами, да… Мы не знаем, почему приходит моровое поветрие, когда оно придет в следующий раз и кто из нас станет его жертвой. Кто неизбежно умрет, а кто продолжить жить…в Храме. Единственное, что мы знаем – определенно, есть связь между Храмом и мором. Потому мы боимся навлечь на себя неудовольствие Храма. Мы боимся его, ваше высочество… Наше ведомство не просто помогает паломникам с делами скорби, мы скрупулезно следим за соблюдением всех обычаев и всех правил, в надежде, что так убережем Ислу от очередного поветрия красной оспы.
– И что же удалось вам уберечь Ислу? – спросил принц Ре, – Разве моровое поветрие больше не приходит?
– Нет, ваше высочество, – ответил Гор поникшим голосом, – Шесть лет назад был большой мор, сотни погибли в ужасных муках. Девять новых жрецов отправились в Храм… Но люди верят! Если вы нарушите порядок… если оскорбите тем Храм, то люди будут винить нас… и вас…
– Да, но только, если в самом деле начнется мор, – сказал Мэлорик.
Он больше не улыбался, кубок исчез. Рыцарь стоял подле своего господина, широко расставив ноги с положив ладони на рукояти мечей.
Принц молчал, флейта в его руке замерла. Он смотрел на чиновника, почти не мигая, и Гору показалось, что под тяжестью этого взгляда его хребет размяк и согнулся.
– Есть ли другая дорога в Храм, кроме дороги Плача? – спросил принц.
– Нет, ваше высочество. Точнее, есть так называемая заброшенная тропа Праведников, что идет через болота, неподалеку от первой заставы. Она ведет до Храмовой горы. Но вы не сможете там проехать верхом… скорее всего нет.
Принц Ре опустил веки. Флейта покачивалась на раскрытой ладони. Гор осознал тщетность своих усилий. Ведь этот Саркани совсем молод, ему, кажется, едва исполнилось двадцать. Он не знает горя утраты, болезни, бедности, сиротства, боли. Разве сможет этот сверкающий от роскоши самодовольный лари понять, о чем толкует старик, бывший когда-то воспитанником речного клана?
Принц открыл глаза и холодно скользнул взглядом по лицу Гора.
– Я не изменю своего решения. Мы отправимся верхом завтра на рассвете. Со мной будет Мэлорик и несколько рыцарей. Никаких официальных церемоний, фанфар и лишнего внимания. Вот единственная милость, которую я могу оказать вам, – произнес принц и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
Гор поклонился и вышел. В его глазах блестели слезы, но он и сам никак не мог понять, от чего плакал, то ли от нестерпимой боли в спине, то ли от постигшей его неудачи.
***
Маришка проснулась после полудня. Солнце во всю свою августовскую мощь било в окошко маленькой комнаты под самой крышей. Пекло стояло невыносимое, но проснулась девушка не от жары, а от крепкого запаха чеснока. Маришка открыла глаза и увидела подругу, сидящую на столе, свесив ноги. В одной руке та держала большой розовый кусок колбасы, очевидно чесночной, а в другой пучок зеленого лука. Вид у Юри был лихой.
– Юрик, что за вонища? – зевая, спросила Маришка и невольно засмеялась, глядя как подруга с отвращением нюхает колбасу, – Ты что это есть собираешься?
– Ага, только от жары аппетита нет, не могу себя заставить даже кусочек откусить…
– Боги мои, но зачем?
– Да тут такое дело… Помнишь, этого долговязого червяка Ян Яна, что таскается с моими братьями? Высокий такой, ну?
– Да вроде… а что с ним? Почему у него такое странное имя?
– Ну не знаю… Наверное потому, что его зовут Ян, и фамилия его тоже Ян. Да какая разница-то? Эта псина сутулая позорит меня, на всех углах рассказывает, что мы с ним поженимся,
