Три Ножа и Проклятый принц - Екатерина Ферез
На утро после торжественной встречи принца седовласый и статный господин Гор, которого знал, уважал и побаивался весь Нежбор, облачился в парадную мантию, немного смахивающую на те темно-серые просторные рясы, что носят жрецы Храма Упокоения. На шею повесил знак своего звания – серебряную цепь с подвесками в виде черепа, ключа и раскрытой ладони. Лысеющую лопоухую голову прикрыл высокой круглой шляпой с широкими полями из конского волоса, отчего на лицо, похожее на мордочку хищного грызуна, упала легкая тень. Оба ближайших помощника Гора уже ожидали на первом этаже ведомства. Сейчас там было пустынно и тихо, но совсем скоро просторный приемный зал заполнится паломниками, желающими купить право пройти по дороге Плача к Храму.
Гор запустил руку под мантию и поправил примотанный к пояснице колючим шерстяным платком влажный лист лопуха. В последние дни боль в спине не давала ему как следует разогнуться. И все же настроение у него было приподнятое, потому что предстоящий день обещал стать по-настоящему знаменательным – таким, какой вспоминают на смертном одре, оглядываясь на прожитую жизнь.
Во дворец наместника Мишалима, отданный теперь в распоряжение принца, чиновники отправились пешком. Прохожие с поклоном уступали им дорогу. Гор шел впереди, по обе стороны от него помощники в таких же мантиях и таких же шляпах, скрывающих лица тенью. Младший, тощий как жердь, нес, бережно прижав к груди, приготовленные свитки с подробнейшим описанием церемонии отбытия принца в Храм, специально разработанной для столь уникального случая.
Красный Миша незамедлительно принял их в своем кабинете – просторной комнате, отделанной сверху до низу темным дубом. Гор принюхался. Пахло застарелыми винными парами, табаком и тимьяном. Невольно сглотнул и подумал, что, может быть, и стоило все-таки выпить утром рюмку могденского. Наместник Мишалим, как известно, частенько пьянствовал в одиночестве, заперевшись на засов от собственных слуг. Однако, сейчас он был трезв уже третий день подряд и страдал от воздержания, как от лихорадки. Его то и дело волнами прошибал холодный пот, руки тряслись в бешеной пляске, а лицо обычно красное, как спелое нежборское яблоко, стало лиловым. Не смотря на столь плачевное состояние, он внимательно выслушал чиновников и полностью разделил их опасения. В том числе и те, что не были высказаны вслух, но понятны без слов каждому жителю острова.
– Обычаи касаемо Храма таковы, что надо бы их соблюдать, а иначе мы с вами, сами знаете, рискуем самым первым образом, – произнес наместник со значением.
Чиновники переглянулись и каждый из них подумал, какой же все-таки умный человек Красный Миша.
– Только вот… – Миша сипло вздохнул и продолжил с некоторой тревогой в голосе, – Должен вам сказать, что принц Ре, кажется, унаследовал характер своей прекрасной матери, нашей любимой королевы Ю, которую я-то знал лично, как вам известно, состоял при ней десять лет, как один день… да… словом… нрав у него такой, что на кривой козе не подъехать, как я понял из нашего, так скажем, с ним вчерашнего знакомства…
Гор, слывший человеком проницательным и сведущим, растерянно спросил:
– Господин Мишалим, простите меня великодушно, но что вы имели ввиду, когда упомянули козу?
– Аааа, – наместник махнул рукой, – сами поймете, дорогой Гор, чего тут говорить, все равно надо идти к нему, а что делать? Ведь все так и есть, как вы думаете… только бы хуже не стало, я так считаю. Если что, имейте ввиду, всегда помогало умолять по старому обычаю… я говорю, про королеву Ю, но тут тоже самое вполне возможно… Я вам сказал, а вы там как-нибудь сами сообразите.
– Господин Мишалим, – произнес Гор с некоторой досадой, – Наместник, вы что же не пойдете с нами?
– Нет-нет, – Миша замахал трясущимися руками, – Мое там присутствие все только лишь усугубит еще больше… нда… Вы не знаете, а ведь тут у нас на острове, мы живем за пазухой, тут у нас совсем другие нравы… Я хоть и сам из благородных лари, но я-то тут с вами уже двадцать лет кукую от счастья… Уж стал забывать, каково это хвост поджимать во Дворцах… Нет, идите уж сами…
Чиновники недоуменно переглянулись, поклонились Красному Мише и вышли.
– Глава, – тихо спросил тот, что нес свитки, – Вы поняли, о чем толковал уважаемый Мишалим?
Господин Гор лишь пожал плечами.
Спустя час, который чиновники провели в раздумьях о загадочных словах наместника, явился посыльный и велел следовать за ним. Пройдя через анфиладу пустых комнат, они оказались перед дверями в покои принца. Тут пришлось подождать еще некоторое время, и вот, наконец, слуги распахнули двери и веселый голос позвал:
– Вы можете войти, почтенные господа!
Переступив порог, чиновники немедленно склонились и замерли в глубоком поклоне, не смея поднять головы. Гора даже охватили сомнения, сможет ли он когда-нибудь снова разогнуть спину, схваченную острой судорогой от столь непривычной позы.
– Вы можете подняться, – произнес все тот же веселый голос.
Чиновники подняли головы и увидели, что говорил с ними высокий широкоплечий юноша в простом темном костюме и с двумя мечами на поясе – рыцарь Мэлорик, без сомнения. Он стоял с золотым кубком в руке, облокотившись на спинку кресла, в котором сидел принц Ре. Наследник королевского дома Сарани был в белом с головы до пят, даже подошвы его сапог были белоснежны. На пальцах, в ушах и в длинных черных волосах сверкали россыпи драгоценных камней. В руке принц крутил изящную флейту из слоновой кости. Его красивое лицо казалось невозмутимым или даже вовсе лишенным какого-то выражения. «Будто застывшая маска», – подумал Гор. И тут же вспомнил прочитанное у кого-то из древних: «… да прибудет с ним в дни радости и в дни скорби маска королевского величия, что пристало носить повелителю перед подданными».
– Нам сообщили, – произнес рыцарь, – что вы хотите говорить с принцем о его путешествии в Храм Упокоения. Вы можете начинать.
Гор, считавший красноречие своим главным талантом, выступил вперед с величественной торжественностью и произнес заготовленную загодя речь о важности соблюдения традиций в отношении Храма, на страже которых вот уже сотни лет стоит его ведомство, созданное великим предком принца Ре, королем Ги Справедливым. А также о том, какой колоссальный труд проделали чиновники, чтобы разработать церемониал, идеально соответствующий необыкновенной ситуации, в которой они все сейчас оказались. Затем он перешел к той части, где объяснял, какой прекрасный новый паланкин вскоре изготовят, и как быстро способны опытные нежборские носильщики передвигаться по дороге Плача, что ведет к
