Три Ножа и Проклятый принц - Екатерина Ферез
Гор рассмеялся, и его хриплый смех десятки раз отскочил от влажных сводов древнего подземелья.
– Да-да, речник, я ликовал в тот день! Даже, когда этот драгоценный мальчишка указал мне мое место, я все равно вынудил его прислушаться к моим словам. Да… это был день моего триумфа… Послушай, речник, если давенок не вернется, ступай до развилки, которую мы оставили позади. Она ведет в подвал резиденции наместника. Попытай счастья с лари, быть может, они тебя не сразу убьют, а выслушают… Хотя вряд ли, конечно.
Старик тяжело вздохнул:
– Знаешь, речник, а ведь я мог бы стать капитаном… Любил я Реку, любил всей душой… Речное братство и речную волю любил.
Ян Ян хотел спросить, отчего же тогда старик оказался в ведомстве по делам Усопших и Скорбящих, но заметил вдалеке танцующий огонек и закричал от радости:
– Яшка! Ты?
– Нашел! – послышался в ответ звонкий голос, – Обождите, сейчас вас выручу!
Оказавшись по другую сторону решетки, господин Гор, освещенный теперь тускнеющим светом фонаря, как будто позабыл о недавней откровенности и вновь сделался тем самым надменным старцем, которого знал весь Нежбор. Он забрал у мальчишки ключи и поспешил вперед, повелительно махнув спутникам рукой, приказывая следовать за ним без промедления.
– Еле сдвинул ее, – торжествующе прошептал Яшка, показывая Ян Яну грязные покрытые ссадинами руки, – Тайник, что надо! Думал не сдюжу, а смог!
– Молодец, Яшка, – похвалил мальчишку Ян Ян и потрепал по лохматой голове.
– Эй, полегче, соколик, – проворчал Яшка, поправляя съехавший набок от такой ласки платок.
– Да какой я теперь соколик… – ответил Ян Ян и вздохнул так тяжело, что у Яшки заалели уши.
– Прости, сударь Ян Ян! Я не хотел попадаться! Меня кто-то продал, честно! Я прятался, как и было договорено с сударем Багошем. Сидел в сарае у старого причала тихо, как мыша. Даже свежего воздуха не нюхал ни разу, ждал, когда меня заберут и спрячут у охотников. А эти меня сами нашли, явились под вечер. Один из стражи, которого я не знаю, а с ним эта гнида плешивая Жар Жак, которого я тоже тогда не знал, а теперь-то запомнил на веки вечные.
Яшка потряс грязным кулачком в воздухе и проскрипел сквозь зубы:
– Вот увидите, сударь Ян Ян, поквитаюсь с ним за его дела.
– И как думаешь, кто тебя продал?
– Знаете, сударь Ян-Ян, не думаю я об этом… не хочу гадать, кто из своих это был, очень от таких мыслей гадко и живот крутит.
–Замолкните! – прикрикнул старик через плечо, – Хватит галдеть, как сороки.
Туннель вывел беглецов в небольшой зал со сводчатым потолком, очень похожий на тот, где сейчас лежали мертвые лари. Сбоку вверх вела крутая каменная лестница. У тринадцатой степени, Гор велел поправить сдвинутый камень, скрывающий тайник. Камень оказался тяжеленным, и Ян Ян с таким уважением взглянул на Яшку, что тот немедленно приосанился.
– Что это за место, господин Гор? – спросил Ян Ян, когда они остановились перед дверью в конце лестницы.
– Тайная библиотека ведомства по делам Усопших и Скорбящих, – ответил Гор.
Дыхание старика стало сбивчивым и сиплым, подъем дался ему нелегко.
Никогда прежде Ян Ян не видел столько книг. Мерцающий свет фонаря многое оставлял в тени, оттого помещение, заполненное рядами книжных шкафов, казалось невероятно таинственным и огромным. Гор шествовал впереди, заложив руки за спину и расправив наконец спину, как будто бы само это место придало ему сил. Яшка глядел по сторонам с открытым ртом. Он то и дело порывался выразить свой восторг, но стоило ему издать хоть звук, старик оборачивался и шипел, прижимая к поджатому рту длинный палец. Ян Ян заметил несколько книг, лежащих на полу в явно неподобающем распахнутом виде, словно бы кто-то пренебрежительно выбросил их, как ненужный хлам. Гор остановился и попытался наклониться, чтобы поднять книгу, но тут же схватился за спину и застонал.
– Мальчик, дай мне книгу, – обратился он к Яшке так тихо, что тот едва расслышал.
Получив в руки фолиант, пахнущий воском и кожей, Гор бережно застегнул застежки на обложке и передал книгу Ян Яну, указав на пустующее место на полке. Название, оттиснутое поблекшим от времени золотом, гласило: «Полное собрание всех букв и знаков языка, на котором пишет народ лари с древности времен правления короля Ли Саркани Святого покровителя Карилара до наших дней, озаренных солнцем правления великого короля Ди Саркани, да будет его век длиться тысячу лет». Ян Ян с почтением водрузил полное собрание на надлежащее место и тут же получил в руки другую книгу, толщиной превышающую первую почти в два раза. Золотой оттиск на корешке поражал краткостью: «Свет познания». Ниже нетвердой рукой была сделана приписка черными чернилами «Толкование языка солярных храмов, хранить в тайне и в общей описи не указывать». Третья книга сравнительно небольшая, из тех, что удобно держать в руке, называлась «Различия в начертании верхних небесных букв кара и лари. Три правила левой руки». У четвертой темная, обтянутая бычьей кожей обложка пустовала, а страницы были сплошь усеяны мелкими значками, похожими на муравьев, бегающих кругами. Гор хмурился все сильнее. Ян Ян заметил, что руки старика трясутся так, что он едва справляется с застежками.
– В чем дело, господин Гор? – спросил Ян Ян шепотом, – Быть может, мы потом поставим все книги по местам, а сейчас время передохнуть и собраться с мыслями?
Гор поглядел на него исподлобья и ответил, едва шевеля губами:
– Плохо дело, речник… Эти книги тут потому что паучок ищет ответ, но тут он его не найдет, нет… Разве ж он думает, я не искал тут? Ну и олух… Только бы понять, кто…
– Ответ? Какой ответ? Это важно сейчас? Господин Гор, нам бы выбраться, нам бы до причала добраться. Там у меня лодка. Давайте, мы про книжки потом побеспокоимся, а?
– Скажи, речник, нет ли у тебя с собой топора? – спросил старик.
– Вот только это, – ответил Ян Ян и показал старику кастет и небольшой нож.
– Аааа, ерунда какая…
Ян Ян начал всерьез злится на старика, который, как казалось, все больше утрачивал связь с реальностью.
– Если бы я знал, речник! Хотел бы я знать… Да ты никак думаешь, я ум потерял? Слушай, вот что скажу. Тот человек, что меня предал, ищет здесь для своего хозяина разгадку величайшей тайны… Ох, тяжко признавать, но я рассказал ему слишком много. Эти его иголки… Слушай, речник,
