Цвет из иных времен - Майкл Ши

Малыш Маффин не отставал и беспрестанно голосил на шланг. Морин контролировала воду пальцем, мыслями витая в будущем, и, потерявшись в грезах, ослабила хватку; шланг накренился, дернулся вбок, и струя воды попала в голову заливающегося лаем Маффина. Пес отряхнулся и принялся облизываться, а Морин присмотрелась к садовому шлангу: казалось, будто идущая из него вода стала гуще. На пальцах она оставляла маслянистый налет и разлеталась брызгами, ударяясь о землю.

Еще, кажется, в ней виднелись маленькие черные сгустки – но на фоне сырой почвы разглядеть их было сложно. Да и впитывалась вода слишком быстро.

А затем потекла, как прежде. Вероятно, где-то в системе был затор.

– Я никогда не напиваюсь, Макси, – сказала Вера, тыча указательным пальцем в стойку бара. – И знаю, что видела. Смакуешь коктейльчик?

У Веры был непривычно острый для чернокожей женщины нос и маленькие кустистые брови, идущие встревоженной дугой, из-за чего казалось, что она вот-вот придет в ярость.

– Смакую и слушаю.

– Какая уже по счету? – Вера спрашивала про сигарету, которую потягивала Макси.

– Вторая. Сегодня их будет шесть. Может, даже выкурю две подряд, сидя на этом самом стуле.

Макси махнула Питу, чтобы он повторил коктейль. Рамзес сидел в слинге – она бы взяла ему коробку, дабы усадить рядом, но Пит сказал, что всему есть предел.

– Собаку пущу, но без постели, бога ради! И так уже позволил тебе парковать чертову тележку с сумками на заднем дворе! Это бар, Макси! И Джек сказал бы то же самое!

– Джек любил Рамзеса!

– Да, у тебя бар, – встряла Вера, – но местный. Здесь должны чтить всех разношерстных жителей района, то есть и дурные привычки местных пенсионеров.

Тут она пихнула Макси под ребра. В соседстве они прожили семь лет, пока Вера не восстала против упадка приюта. Она подняла шум, прошла бюрократическую волокиту, и ее переселили в здание получше. Но новый дом быстро пришел в негодность и стал еще хуже, чем «Батлер».

– Ну, что думаешь, подружка? О том, что я видела? Взгляни на меня. Думаешь, я пьяна?

– Нет.

– Ровно в таком же состоянии я вчера и была в Панхандле. Что, отмахнешься от моих слов?

Бродя в районе Панхандла около двух часов ночи, Вера увидела мужчину на скамейке под одним из уличных фонарей. Издалека казалось, что лежал он без сознания, и Вера направилась к нему, но когда до него оставался квартал, у мужчины внезапно случился припадок. Он яростно задрыгал ногами.

Вера поспешила к нему, но тропинка изгибалась, и деревья на пару мгновений перекрыли обзор; она, прихрамывая, набирала скорость, шагая быстро, насколько позволяло больное левое бедро.

За пару ярдов до скамейки, наконец, она снова видела мужчину – он лежал неподвижно, сомкнув веки; лицо его осунулось, левая рука свисала со скамьи, а одна штанина брюк – плоская и пустая – лежала на перекладинах скамьи.

– Я чуть не обмочилась, – сказала Вера.

В тусклом свете фонаря она видела, как дрыгаются обе ноги, а тут – пустая брючина.

А потом услышала скрежет – звук был такой, словно грубая кожа продиралась по подлеску. Справа Вера краем глаза уловила неясное шевеление в траве.

– Оно дошло до кустов и нырнуло меж ними – и там, в траве, я увидела, как нечто большое и толстое ползло вперед, и кожа у него была словно пупырчатая.

От удивления Вера сразу же двинулась следом; по давно некошеной траве хромать ей было сложно. Раздался странный звук разрыва, а затем – поспешное, отдаляющееся скольжение. Она на ощупь пробиралась по кустам и оказалась на открытой поляне. Меж деревьями вдоль границы района заметила, как крупная масса пересекала Фелл-стрит: припала к земле, достигла бордюра напротив за секунду до встречи с несущимся грузовиком и нырнула в темноту под припаркованным фургоном.

А у кустов – там же, где Вера и стояла, – она нашла ботинок: с завязанными шнурками, но полностью разодранный, к подошве пристали куски ткани. Она потрясенно развернулась и с неохотой двинулась обратно к скамейке. Мужчина исчез. В зарослях неподалеку раздался приглушенный треск.

– Я постояла, подумала, но решила вернуться домой. Чтобы я еще в кустах пошла возиться.

Вера пристально смотрела на Макси в ожидании ответа.

– Что сказать, – отозвалась Макси. – Странный случай. И добавлю, что, видно, вчерашней ночью ты и сама не осознавала, как сильно опьянела. Бывает.

Вера хмуро уставилась на нее. Она не стала спорить, но вместе с тем мнения подруги не разделяла.

Макси плыла по гладкой асфальтированной дороге парка «Золотые ворота» по направлению к морю. Висящее в зените солнце занесло вздымающейся туманной дымкой, и оно померкло до марсианской облатки кирпично-красного цвета. Поднявшийся резкий ветер погнал дымку вглубь парка, выстилая струи тумана меж высоких кипарисов, вплетая их в колыхающиеся каскады серо-черной листвы. Туманные пучки касались лица, и она плотнее укутала Рамзеса в коробке. Смена погоды взволновала Макси. В белом тумане огромные деревья качались подобно коралловым рифам в струящемся море воздуха.

Ветер всегда распалял ее, хоть в преклонном возрасте и кусался все сильнее. Рамзес, казалось, тоже встрепенулся, оживился и смотрел на нее из толстого кокона, наслаждаясь серебристым дуновением воздуха.

– Усыпить? Тебя? – усмехнулась она. – Вот сумасшедшая!

Ну какой прекрасный вечер! Макси пересекла Большое шоссе и побрела по набережной, толкая дребезжащую тележку навстречу вихрю. На прибое клубами взбивалась удивительно густая пена – запекшаяся, желтая, взбитая хлещущими волнами. Всполохи, выделывая в воздухе сальто, разлетались по широкому пляжу, взбирались по насыпи, чтобы обрывками пересечь прибрежный бульвар, вылететь на Большое шоссе и облепить снующие авто грязными пузырями.

Холодные брызги, лизавшие скулы Макси, казались густыми и липкими. И все же сквозь ветер и яркий соленый воздух пробивался навязчивый болотный запах – вонь, свойственная темному мраку и глубоким джунглям, а не обветренным берегам. Ощущался он явно, клубился под капюшоном парки, наполняя ноздри гнилью.

Макси пробиралась вверх мимо ресторана «Клифф Хаус», мимо выбеленных гуано скал неподалеку от берега, где обрушивались волны. Но и там, высоко от моря, грязная метель не унималась, неслась по тротуару. Сегодня вечером Макси снова пойдет к деревьям, что за бассейном бань Сутро.

Вскоре стемнело, но Макси и Рамзес успели устроиться на подстилке из сухих иголок и листьев папоротника в водонепроницаемом бауле с подветренной стороны двух близко растущих деревьев. Рядом Макси сложила в кучу наломанные кипарисовые веточки – они хорошо горели – и, разведя в крохотной походной печи костерок, разогревала какао в эмалированной оловянной чашке. Вместе с псом они улеглись,