Теория волшебных грёз - Ава Райд
– Давай я попробую позвонить.
– Что?
– Что, если я им позвоню? – Престон с внезапной решимостью посмотрел на Эффи. – Просто объясню ситуацию. Так будет проще?
– Ну… – Эффи сглотнула. – Наверное.
– Ну и хорошо, – сказал Престон с облегчением, которое явственно сквозило в голосе и виднелось на лице. – Пошли.
Эффи отправилась следом за ним на холод, к телефонной будке, стеклянные панели которой затянул мороз. Дыхание вырывалось изо рта белыми облаками, волосы ещё не просохли, и Эффи замёрзла. Стуча зубами, спрятав руки в карманы, она продиктовала Престону номер бабушки и дедушки.
Эффи надеялась, что ответит дед. Он вряд ли стал бы ругаться или отчитывать её. Человек довольно холодный, отстранённый, он бы наверняка просто недовольно покачал головой и отдал приказ секретарше. Это было лучше, чем бабушка, которая не отпустила бы её без выволочки.
И оба они были лучше, чем мать.
В маленькой будке Эффи хорошо слышала гудки и статическое потрескивание на том конце, хотя трубку держал Престон. Звонок прошёл раз, другой. Третий. И тут…
– Алло?
Мать.
– Алло, миз Сэйр?
– Кто это? – с нескрываемым раздражением спросила мама. На часах было около четверти девятого, а значит, она уже выпила стакан-другой джина. Эффи стало не по себе; хуже времени для того, чтобы беспокоить мать, было не найти.
– Это Престон… Престон Элори. Мы с вашей дочерью…
– Встречаетесь? – закончила за него мать.
– Ну да. – Престон так вцепился в трубку, что побелели костяшки. – Рад зн…
– Что там опять натворила Эффи?
Престон застыл, втянув голову в плечи. Он чуть отвернулся от Эффи, так что ей не было видно его лица. Но она услышала плохо сдерживаемое раздражение, с каким он произнёс:
– Ничего. Она ничего не сделала. Ей просто нужен рецепт на лекарства.
Мать Эффи тяжело вздохнула так, что в трубке затрещало. Может, недовольство Престона было слишком заметно. У Эффи всё внутри скрутилось. Если мать откажет…
– Надо думать, теперь уже дело безотлагательное? – Мама раздражённо протянула последнее слово. – Потому что ей не хватило смекалки позвонить раньше… – Пауза. – Как она?
Престон бросил на Эффи долгий взгляд. Эффи примёрзла к месту.
– Всё хорошо, – наконец ответил Престон. – Ей просто нужен рецепт. Не могли бы вы позвонить доктору, пожалуйста, или дать номер мне, чтобы я…
– Послушай, – перебила его мать Эффи. – Я вижу, она тебе дорога. Очень мило с твоей стороны. Но Эффи нужно научиться самой о себе заботиться. Самой. Несправедливо, что ты взвалил на себя эту обузу. Ты и так сделал достаточно. Но твоя любовь к ней ещё не значит, что ты сможешь ей помочь. Что сможешь спасти её.
Престон ничего не ответил. Он молчал так долго, что Эффи забеспокоилась, как бы мать не издала ещё один полный отвращения вздох и не повесила трубку, но не слышала характерного щелчка. Единственным звуком был шум ветра, бьющего в стекло содрогающейся телефонной будки. Мокрые волосы Эффи замерзали на морозе, крошечные кристаллики льда напоминали капли росы на траве поутру.
Эффи вспомнила, каково это – так сильно мёрзнуть. Вспомнила, как сидела на берегу реки, глядя на пальцы, которые всё краснели и краснели. Боль тогда приглушалась шоком и смутным, детским пониманием мира. Она думала тогда, что мама вот-вот вернётся.
И Эффи вспомнила тот миг, когда поняла, что мама не придёт. Она оторвала взгляд от немеющих пальцев, посмотрела на тёмную неспокойную воду, сверкающую в лунном свете, как змеиный хвост. Она хотела, чтобы её спас кто-нибудь другой, и он явился, и его костяная корона вознеслась над волнами. Он протянул руку – к ней.
Эффи крепко зажмурилась, будто так могла снова убедить себя поверить. Будто могла силой воли вернуть себе Короля фейри. Но когда она открыла глаза, с ней был лишь Престон, добела сжимающий телефонную трубку.
– Просто дайте мне номер, пожалуйста, – со стылой горечью сказал он. – И я больше вас не побеспокою.
Мать что-то ответила, но Эффи уже не разбирала слов. Уши будто заложило; она слышала белый шум, будто мир вокруг тонул, и она была недосягаема для него.
«Освободи меня, – писала Антония, и, если бы Эффи смогла заговорить, она сказала бы то же самое. – Сколько ещё мне терпеть это посмертное существование?»
За стенками телефонной будки всё выл, выл ветер.
26
Есть разные версии истории о спасении девы. Вы взбираетесь по плющу в её башню, и она спускается вслед за вами – и никто из вас не оглядывается. Вы держите её за руку посреди разыгравшегося шторма. Вы покидаете тонущий город за миг до того, как он опускается в пучину морскую. Вы целуете её, и она пробуждается. Вы находите лошадь, карету, корабль, а иногда – просто люк в полу.
Но версии, где вы теряете её – самые древние. Те, где вы падаете, тонете, выпускаете её руку. Где вы целуете её, но она остаётся холодной и недвижимой, будто каменная. Нет ни лошадей, ни карет, ни кораблей, на которых можно сбежать. Нет люка в полу.
«Пророчество», Тейлор Кардью, опубликовано в «Писец: новый журнал творческой аналитики», 210 год от Н.
Ночное небо было угольно-серым, беззвёздным, затянутым облаками. Престон повесил трубку и вышел из будки вслед за Эффи, чувствуя, как внутри разливается тягучее чувство страха. Он не был столь наивен, чтобы верить, будто Эффи ничего не услышала из слов своей матери.
Он всё-таки сумел выудить у неё номер врача. Под конец разговора язык у неё уже слегка заплетался – она была пьяна, но какая разница? Престон напивался не раз и знал, что честность лежит на дне третьего бокала. И он был также не столь наивен, чтобы надеяться, что она на самом деле не хотела сказать того, что говорила.
«Но твоя любовь к ней ещё не значит, что ты сможешь спасти её».
Престон кое-как закончил, запинаясь, разговор, тихим, полным ярости голосом. Если мать Эффи и заметила его гнев, то ничего не сказала. Может быть, со стороны и не было заметно. Но что ещё ему оставалось делать? Наорать на неё? Бросить трубку в яростном протесте?
Может, и так. Престон посмотрел на Эффи, которая всё стояла на улице – губы у неё уже посинели. Хотелось доказать ей, что это всё неправда. Что он ни за что в это не поверит. Но когда он попытался заговорить, слова не пошли.
У него вдруг
