Теория волшебных грёз - Ава Райд
Эту игривость Эффи узнала бы из тысячи. Ланселот Грей. Рия с отвращением фыркнула.
Ещё шаги, ещё один аналогичный фырк.
– Святые, а ты тут что забыл?
Мэйзи. Эффи даже не знала, что она тоже здесь.
Престон, который так и стоял с книжкой Антонии в руках, вздохнул:
– Пойду узнаю, что там нужно Лото. Ты как?
– Переживу твоё тридцатисекундное отсутствие, я полагаю, – ответила Эффи, но усталость в голосе прогнала весь юмор.
Престон поцеловал её в макушку и бросился из комнаты. Эффи тут же услышала, как он говорит:
– Лото, ты в самом деле не вовремя.
– Почему? – спросил Лото искренне подавленным тоном. – Мне нужна твоя помощь.
Эффи удивилась – она не могла представить это выражение на его лице; он всегда был таким дерзким, таким сияющим.
Престон резко ответил:
– Какая помощь?
Не успел Лото ответить, как вмешалась Мэйзи:
– Вам больше негде это обсудить?
– Не будь так жестока, – сказал Лото, – и на этот раз Эффи легко представила, как он делано надул губы. – На улице мороз.
– Что тебе нужно, Лото? – снова спросил Престон.
Пауза. И затем совершенно нехарактерно унылым голосом Лото произнёс:
– Мой отец приезжает.
На это не нашлось ни колкостей, ни шуток. В коридоре воцарилась тишина. Даже Мэйзи не придумала, что ответить.
С некоторым усилием Эффи встала. Надела брюки и свитер, влажные волосы рассыпались по плечам. Когда она вышла из спальни, все четверо разом повернули головы в её сторону.
– Привет, Эффи, – уныло сказал Лото. – Не хочу лишать тебя чудесной компании Престона, но у меня тут небольшой форс-мажор.
– Я слышала. – Её голос сел от долгого молчания; пришлось сглотнуть, прежде чем продолжить. – Зачем приезжает твой отец?
– Похоже, моё последнее письмо недостаточно успокоило его. Он боится, что я вот-вот вылечу. Полагаю, он считает, что личный визит придаст мне мотивации. – Лото покачал головой. – Или, скорее, я так испугаюсь, что начну делать что велено. Вдохновляющих речей ждать не приходится. Скорее всего, это будет что-то вроде угрозы лишить наследства.
– Ну, вряд ли это такая уж новость для тебя, – безразлично заметила Мэйзи. Её каштановые волосы были собраны в гладкий высокий хвост, руки скрещены на груди; внушительным ростом и выглаженной формой она напоминала недовольную школьную учительницу. – Может, если бы ты тратил меньше времени на то, чтобы переспать с половиной университета…
– Мои неотразимые чары – это и благословение, и проклятие.
Мэйзи фыркнула:
– «Неотразимые», как же.
– Хватит, – устало сказал Престон. – Что ты хочешь от меня?
Лото откашлялся.
– Ну, я подумал, что, может быть, ты бы не отказался, ну, если ты не против, знаешь, поговорить с ним вместо меня? Объяснил бы ситуацию. – Лото умоляюще глядел на Престона. – Ты ему очень нравишься. Больше, чем я.
– Это неправда, – ответил Престон.
Но лжец из него, как всегда, вышел никудышный. Эффи охотно поверила, что граф высоко ценит Престона. Лучший студент литературного колледжа, любимчик мастера Госсе, легат, предельно ответственный и невыносимо талантливый. Таким сыном гордился бы любой отец.
По крайней мере, до её появления. Теперь его отстранили, над ним нависла угроза отчисления. При мысли об этом у Эффи встал в горле ком. Она тащила Престона на дно, её непригодность, её тоска тяготили его. Он не заслуживал этого – а она не заслуживала его.
– Правда хотя бы отчасти, – сказал Лото, насупившись. – Пожалуйста?
На несколько секунд повисла тишина. Престон посмотрел на Лото, затем оглянулся на Эффи, будто за разрешением. Она кивнула, хотя ком в горле всё рос, грозя удушить её.
– Ладно, – наконец ответил Престон. – Рассказывай, что ты от меня хочешь.
Все пятеро вышли на кухню. Рия, гостеприимная хозяйка, поставила на огонь чайник. Лото упал на стул, не трудясь даже снять пальто. Престон подвинул стул для Эффи, а потом опустился рядом. Мэйзи осталась стоять в сторонке, дерзко сложив руки на груди.
Стол был завален бумагами. Эффи принялась перебирать их. Среди них были вырванные из тетрадей странички, покрытые неряшливым почерком Рии, но больше всего было нотных листов.
– «Блудная дочь», – прочитала Эффи вслух. – «Песнь о Дахут». Что это?
– А, – отвлеклась от чайника Рия, – это моя пьеса. Так планировалось. Они отменили концерт, потому что испугались, что не у всех будут банальные патриотические песни. – Она закатила глаза.
Эффи закусила губу:
– Мне жаль.
– Да ладно, – ответила Рия. – Ты-то при чём? Хочешь, сыграю тебе, если интересно.
Но не успела Эффи ответить, как Престон отобрал у неё лист. Она так удивилась, что даже не обиделась. Престон сощурился, каким-то образом ухитряясь читать без очков, и вдруг вскинул взгляд на Рию:
– Ты знаешь про Дахут?
– Ну да, – ответила Рия. – Все знают. Это же дочь короля Нейрина. Я знаю, что у Аньюрина в «Нейриаде» она не названа по имени, но в наших южных сказках её зовут Дахут.
– И ты написала песню о ней?
Рия кивнула:
– Мне всегда казалось, что Аньюрин поступил с ней нечестно. В его версии есть лишь одна её сторона. Коварная предательница с чёрным сердцем. Но во многих южных сказках Нейрин изображается совсем не в таком свете. Он жесток, особенно к собственной дочери. Так что убегает она, чтобы спастись от тирана-отца. А город уходит на дно за прегрешения Нейрина.
– А что случилось с Дахут? – спросил Престон.
– Святые сжалились над ней, не дали утонуть и обратили в русалку, – ответила Рия. – У меня в тексте песни – об этом. И о её юном возлюбленном. Их история показалась мне не меньшей трагедией, чем падение города.
– Серебро, – пробормотал Престон.
Рия склонила голову:
– Что-что?
– Серебро, – повторил почётче Престон. – В ваших южных версиях этого мифа её возлюбленный «серебром одевался», как в «Нейриаде»?
– Вроде бы нет, – задумалась Рия. – И он не принц и не замаскированный вражеский солдат. Просто парень, который влюбляется в классическую принцессу в башне. А что?
– Просто… – Престон поднял глаза и ответил, мрачно и веско: – У нас в Арганте есть та же версия этого мифа.
Повисла тишина, нарушаемая только бульканьем чайника. Рия переставила его с огня на стол, сжав губы.
– Этого не может быть, – наконец сказала она. – Без обид, но это же наша легенда. История последнего короля Ллира.
– Предположительно, – ответил Престон.
На этот раз взорвалась Мэйзи:
– Что ты хочешь этим сказать?
– Что нам всем лгали.
Снова набрякла тишина. Эффи кинула взгляд на страницу в руке Престона. Рия подписала слова под нотами. «Любовь моя, идём со мной / в покои под водой». Эффи вздрогнула, у неё перехватило дыхание: она узнала
