Теория волшебных грёз - Ава Райд
– Ой, – сказала она, увидев его. – Это ты.
– Где Эффи? – спросил Престон.
– У себя в комнате, – ответила Рия. Но не сдвинулась с порога. – Она оттуда неделями не выходит. Похоже, она не ходит на занятия. Со мной она едва разговаривает. Почему ты ничего не делаешь? Ей плохо. Ты что, не можешь ей помочь?
Престон почувствовал, как сдавливает грудь. Внутри рассыпалось что-то жизненно важное. В каком-то смысле он уже давно всё знал. Что с Эффи не всё в порядке. Но не хотел в это верить. Всю жизнь он считал себя верным истине. А теперь – вот он, отвергает невыносимое, прячется за воображением и ложью.
А страдала в итоге Эффи.
– Впусти меня, – сказал Престон. – Я помогу ей, Рия. Обещаю.
Рия медленно вздохнула, её хрупкая фигура всё ещё преграждала дверь.
– Я не знаю, что ей нужно. Но её нельзя оставлять одну.
– Ни за что.
Наконец, ещё раз вздохнув, Рия посторонилась, пропуская его. Она стояла в коридоре, провожая взглядом Престона, пока он быстрыми шагами шёл к комнате Эффи. Дверь он распахнул без стука.
Эффи лежала на кровати, свернувшись калачиком. Длинные, снова спутанные волосы растекались по подушкам. Одеяло было натянуто до подбородка. Единственным источником света в комнате была лампа на тумбочке; она слабо мерцала, лампочка почти перегорела.
Паника сжала горло Престона. Но когда он подошёл ближе, то понял, что Эффи не спит. Её глаза были открыты, хотя она смотрела прямо перед собой несфокусированным взглядом.
– Эффи, – тихо, сдавленно позвал он. – Я здесь.
Не последовало никакой реакции, даже мутный взгляд не двинулся.
Престон нерешительно опустился на край кровати.
– Можешь сесть?
Ничего.
Он осторожно прикоснулся рукой к её щеке. Она пылала, будто в лихорадке, хотя кожа была бледной, бескровной. Если бы она просто болела, подумал Престон с горечью. От лихорадки есть лекарство. Простое, понятное лекарство.
Эта мысль вызвала другую. Престон оглядел комнату, и его взгляд упал на стеклянные пузырьки с таблетками, выстроившиеся на её комоде. Розовые таблетки, которые сдерживали Короля фейри и его волшебный мир. Белые, которые прогоняли все дурные мысли и приносили сон. Оба пузырька были заполнены не более чем на четверть.
«Если даже это не может её спасти…»
Престон не дал этой мысли развиться. Вместо этого он откинул прядь золотых волос с лица Эффи и тихо сказал:
– Поговори со мной. Пожалуйста.
Тут Эффи наконец пошевелилась, совсем чуть-чуть, встретилась с ним взглядом. Глаза у неё были затуманенные и пугающе пустые.
– Я не знаю, что сказать, – пробормотала она.
– Просто скажи, что мне сделать. Как помочь.
Она покачала головой, взгляд снова опустился.
– Ты не поможешь. Просто уходи.
– Да ладно, Эффи, – от отчаяния голос Престона взвился. – Я не уйду.
– Я думала, что справлюсь. – Короткий, сдавленный вздох. – Думала, что мне хватит сил, чтобы пережить всё это. Любой другой смог бы. Со мной что-то не так. И это никак не исправить.
– С тобой всё в порядке. – Пальцы Престона сжались в кулак. – И ты сильная. Сильнее всех, кого я знаю. Не вини себя за то, что чувствуешь боль. Чувствовать боль – смелее, чем не чувствовать ничего.
– Нет, – прошептала она. – Не пытайся это романтизировать… Я для тебя обуза. Как всегда.
Престон не знал, что сказать. Как заставить её поверить, что это неправда. Слова, всегда его самые верные союзники, были сейчас бессильны. Он наклонился и очень бережно обнял её.
– Я сам выбрал, – прошептал он, его губы коснулись мягкой впалой щеки. – И выбрал бы снова, каждый раз. Ты не можешь отнять это у меня.
Её грудь поднялась от глубокого судорожного вздоха, и на мгновение Престону показалось, что Эффи заплачет. Но слёз не было. Была лишь безрадостная тишина, накрывшая комнату тяжёлым снежным покрывалом.
Престону удалось уговорить Эффи подняться и дойти до ванной. Он наполнил ванну, и она села в неё, сгорбившаяся и голая, с выпирающими под кожей позвонками. До сих пор он не замечал, как пугающе она похудела.
Престон вымыл её и расчесал спутанные длинные волосы. Он отнёс бы её в комнату на руках, если бы смог, но вместо этого он укутал её в халат и помог дойти обратно в спальню. На ногах Эффи держалась нетвёрдо. Престону не хотелось, чтобы она снова залезла в постель. Вместо этого он усадил её на стул у стола. Её взгляд снова стал отстранённым и мутным, устремлённым в никуда.
Престону отчаянно хотелось удержать её здесь, занять хоть чем-то. Его взгляд забегал по комнате. И тут он увидел книгу Антонии Ардор, выглядывающую из-под подушки. Престон достал её и открыл на отмеченной странице.
– «Ничто не теряется, всё лишь меняется, а горе – не более чем знание, что увядший цветок не заставить вновь расцвести», – прочёл Престон. – Ты читала это?
Эффи кивнула.
Он продолжил читать, и у него ёкнуло сердце:
– «Время искажает даже стёкла оранжерей, пока их наконец не способно разбить одно лишь страстное дыхание». Антония… Она прекрасно пишет.
Эффи снова кивнула. Последовала короткая пауза, и затем она прошептала:
– В «Каменном саду» есть места, где она сама вносила правки и добавления. Вот здесь… – Она потянулась к книге Ардор на столе, пролистала страницы и прочла вслух: – «Серебряный тот свет был рыцарю ответ. Ему дорожку стелит, ей – слёзы у постели».
Узнавание вспыхнуло в его сознании, как будто разряд тока.
– Ты уверена? – спросил Престон. – Ты уверена, что она написала эту строчку?
– Думаю, да.
– Можно взглянуть?
Эффи передала ему книгу. Престон пробежался глазами по странице, и действительно, слово «серебряный» было выделено. Его память его не подвела. И если Эффи права, что это дописала Антония… Престон чувствовал, что приближается к чему-то очень важному, но ещё не достиг его. Он переворачивал камни и скоро должен был найти то, что искал…
В дверь постучали.
23
Была добра, была нежна, Прекрасна, как волна, Но мало этого, когда Доходит до суда. Теперь твердим, задравши нос, Её не чуя боль: Осталась бы, Царила бы, Не ведая любовь.
«Блудная дочь: песнь о Дахут», Рианнон Беддоу, 212 год от Н.
Эффи услышала бешеный стук в дверь, а затем громкий раздражённый вздох Рии, которая пошла открывать. По деревянному полу прошелестели шаги. А потом через какое-то время открылась дверь, и Рия сердито застонала.
– Тебя не хватало!
Эффи прислушалась. Голос был знакомый.
– Ты
