Теория волшебных грёз - Ава Райд
«Весь мир перед тобой…»
Было слишком рано, музей ещё не открылся, а значит, улицы и лестница к дверям музея пустовали, но мастер Госсе повёл его другим путём. Он обогнул здание и подошёл к небольшой двери сбоку.
– Что… – начал Престон, но не успел договорить: мастер Госсе достал из кармана ключ и вставил в замок.
– Сомервелл, сама любезность, дал мне ключ, – сказал мастер Госсе, и Престон понял, что имеется в виду музейный куратор, – так что я могу посещать выставку, когда вздумается. Славный парень. Думает, что я пишу статью, чтобы опровергнуть твои обвинения в сторону Мирддина.
Мастер Госсе рассмеялся, а Престону стало тошно. Он и позабыл, когда ел в последний раз.
Задняя дверь привела их в тёмный узкий коридор, в котором крепко пахло хлоркой и другими консервантами. Через несколько шагов они миновали дверь слева. В окошке двери Престон увидел кафедру из глянцевого дуба. На ней под стеклом лежала очень древняя на вид открытая книга. Кроме этого, в комнате ничего не было.
– Что это? – спросил Престон.
Госсе, уверенно и споро марширующий вперёд, раздражённо остановился.
– Оригинал «Нейриады», разумеется. Раньше её выставляли, но Сомервелл говорит, что беспокоится за её сохранность. Они пригласили профессионального реставратора, чтобы тот попытался спасти осыпающийся пергамент. Не вовремя, конечно. Народу и правительству Ллира не помешало бы посмотреть на священный текст и утешиться. Министерство культуры, наверное, кипит от злости. Ну, идёмте.
Престон пошёл дальше, бросив на книгу последний взгляд. Строчки на древнеллирийском были едва видны, чернила выцвели, книга лежала слишком далеко. Престона охватил внезапный трепет, по загривку пробежали мурашки.
Наконец они дошли до зала Спящих. Здесь ничего не изменилось – разумеется. Многие лежали здесь десятилетиями и веками. Престон вслед за мастером Госсе встал на то же самое место между гробами Мирддина и Аньюрина, где преклонял колени в первый раз. Как и раньше, Госсе открыл сумку и принялся раскладывать бумаги. Страницы дневника Ангарад, в котором он обвёл и подчеркнул самое важное.
В Престоне закипал тихий тошнотворный гнев. Ему казалось, что это не текст Ангарад препарируют – что пытают его самого, вгоняют щепки под ногти, а беспрестанное капанье воды грозит свести с ума. Это было неправильно. Всё это – неправильно.
– Преклоните колени, – велел мастер Госсе.
Престон подчинился неохотно, через силу. Холод камня просочился до самых костей.
– Закройте глаза.
Теперь Престон не медлил. Следовало бы подумать о магии – о давно минувших детских годах, когда он верил не только в то, что видел своими глазами. Но вместо этого он вспоминал, как усмехался ему в лицо Саути, как подначивал его, как мастер Госсе трепал его за шиворот, будто Престон – просто тряпичная кукла, с которой можно поступать как вздумается, и ещё он думал о словах Аньюрина Сказителя: «Дикие орды, что молвят подобно демону Анку».
Анку – один из святых покровителей Арганта. У отца был маленький деревянный идол Анку на комоде. С тех пор, как отец умер, идол сплошь покрылся пылью.
Престон глубоко вздохнул, чувствуя в воздухе соль и дым. Не так уж далеко пели свою звучную песнь колокола. Но не успел он даже открыть глаза, как ощутил, как его деликатно подхватили под руку, поднимая на ноги. Очки снова исчезли.
Наконец Престон открыл глаза. Перед ним стоял отец, улыбаясь ласково, но лукаво. Мастера Госсе нигде не было видно.
– Degemer mat, – сказал отец, приветливо опуская другую руку на плечо Престона.
«Добро пожаловать домой».
11
Будьте верны лишь знаниям.
Девиз университета Ллира в переводе с древнеллирийского
Когда мастер Госсе ушёл, забрав с собой Престона, Эффи будто в трансе направилась в ванную. Склонилась над ванной. Едва понимая, что делает, открыла кран и полностью проснулась, только когда сунула руку под струю воды и обожглась. Отдёрнулась, поморщившись.
Когда ванна наполнилась, Эффи сняла халат и ночную рубашку. Повесила одежду на сушилку для полотенец, и складки белого шёлка стали похожи на беспокойное привидение. Затем, ещё раз проверив воду, она залезла в ванну и погрузилась по самое горло.
Волосы всплыли на поверхность вокруг Эффи золотым плавником в прибое. Вода ласкала руки и ноги, тело казалось невесомым, и от этого веки парадоксальным образом потяжелели. Конечно, усталость Эффи легко объяснялась, хотя ей не хотелось признаваться в этом даже перед самой собой.
Прошлой ночью она взяла банку со снотворным, ушла в ванную – подальше от глаз Престона, – сунула в рот две таблетки и проглотила. Врач выразился вполне понятно: каждую ночь только по одной таблетке, просто чтобы заснуть, чтобы успокоить тревожные мысли, бурлящие и шепчущие в голове. Но после Хирайта, после того как исчез Король фейри, одной таблетки стало недостаточно.
Двух хватало, чтобы погрузить её в сон, унять воображение. Но эффект таблеток проходил медленно, и по утрам Эффи всё ещё оставалась сонной. В голове стоял туман, движения были неловкими. Всё время хотелось снова заснуть. Престон пока что ничего не замечал.
Кажется, ему и без того было о чём беспокоиться. Когда он ушёл с мастером Госсе, Эффи вспомнила, что такое страх – страх потерять его из-за этих непонятных дел, в которые он отказывался погружать её. Но когда она попыталась ухватить это чувство, этот ужас, он оказался будто бы за стеклом, вне её досягаемости. Этот страх был всего лишь воспоминанием. Может, даже сном. Снотворное приглушало эмоции, а с ними весь мир.
Эффи не знала, сколько лежала в ванне, бессмысленно взирая на трещины в штукатурке на потолке. Из мыслей её вырвал лишь стук в дверь.
– Эффи? Ты там?
Голос Рии. Эффи выпрямилась, вода взволновалась, плеснула через край ванны. Она уже стала совсем ледяной, а Эффи и не заметила.
– Да, – откликнулась она. – Прости. Уже выхожу.
– Что за дела такие странные у Престона с его наставником? – спросила Рия, застёгивая пальто и плотно обматываясь шарфом. – Он его шантажирует? Они состоят в тайном обществе?
– В университете нет тайных обществ, – ответила Эффи, мрачно помешав чай. – Больше похоже на шантаж.
– Ты спрашивала его?
– Вроде того. – Эффи не хотелось признаваться, что она не особо доискивалась до правды. Что, может быть, лучше ей было ничего и не знать. – Он довольно скрытный в последнее время.
– Конечно. – Рия закатила глаза. – Ну, пойду на занятия.
