Теория волшебных грёз - Ава Райд
– Спасибо, – проникновенно сказала Эффи. – Правда. До вечера.
Соседка ушла – взметнулись тёмные кудри и розовая шерсть пальто. Руки она прятала в лисьей муфте. Очевидно, очередной подарок от чрезмерно заботливого отца. Эффи восхищало, как Рия справляется с этим давлением, совершенно не поддаваясь. «Она намного сильнее меня», – подумала Эффи. Ей самой теперь хватало косого взгляда со стороны одногруппника, чтобы оробеть.
Едва Рия закрыла за собой дверь, Эффи бросила чай и подошла к мусорке. Вытащила смятую листовку и кое-как разгладила её на столе. Её фотография так замялась, что лица было не угадать, а текст едва читался.
Но она всё-таки разобрала номер телефона в нижнем правом углу.
«Они победят, – подумала Эффи, собирая волосы и перевязывая их белой лентой. – Мирддин, Блэкмар, мастер Корбеник, декан Фогг – они победят, если не сопротивляться им. Они победят, если даже не попробовать». Собравшись с духом, Эффи вышла на утренний холод, сощурившись от яркого света. К счастью, телефонная будка была всего в квартале от общежития.
В будке Эффи опустила в прорезь монеты и сняла трубку. Глубоко вздохнула перед тем, как набрать номер – так, что очки запотели. Пришлось проговорить всё в голове, порепетировать, чтобы набраться уверенности произнести это вслух.
Подбадривая себя, она набрала номер и поднесла трубку к уху. Всего один гудок спустя ей ответили:
– Роджер Финистерре, репортёр «Каэр-Исель Пост».
– Здравствуйте, это Эффи Сэйр, – бросила она.
Она практически представила себе, как его губы растягиваются в эту его широкую подлую ухмылочку:
– Эффи, я удивлён, что вы позвонили.
– Нет, не удивлены, – язвительно откликнулась она. – Вы расклеили свои листовки в качестве намёка. Вы знали, что я позвоню.
– Я надеялся на это, – поправил её Финистерре. – Надеялся, что вы достаточно умны, чтобы раскрыть мой замысел.
– Вы вовсе не так умны, как думаете, и к тому же отвратительно нечисты на руку. – В груди разгорался гнев, но Эффи справилась с голосом, гордясь, что говорит чётко и спокойно. – Не способны найти хороший материал без грязных трюков?
– Кому грязные трюки, а кому – блестящие гамбиты. Вы же говорите со мной сейчас.
– Да, – признала Эффи, – но я не собираюсь давать вам интервью. Всё это – не для публикации.
– Прекрасно, – абсолютно будничным тоном отозвался Финистерре. – Я не испытываю нехватки в чернилах и бумаге для печати.
Эффи затошнило от ярости.
– Не смейте!
– Мне нужно всего лишь интервью, миз Сэйр. Дайте же мне хоть что-нибудь. Что-то такое, чего ещё не разнюхали остальные газеты.
Ледяной ветер загрохотал стеклянными стенками телефонной будки. Эффи поёжилась. Она вспомнила те же самые слова, пронизывающие её разум мерным ритмом вышивки.
«Они победят, если не сопротивляться им».
– Вы – позор своей профессии, – сухо сказала Эффи и бросила трубку. Она не собиралась дарить Финистерре победу.
Серый купол административного корпуса высился на фоне ещё более серого неба на шести каннелированных колоннах с богато украшенными архитравами. На роскошном фризе выделялись шесть барельефов: олень архитектурного колледжа, вскинувший голову с величественными рогами; русалка колледжа искусств с хвостом, покрытым змеиной чешуёй; ловко изгибающийся горностай исторического колледжа; дракон литературного, выдыхающий сноп пламени; лебедь музыкального колледжа, изогнувший тонкую шею в форме ноты. И ещё был единорог упразднённого астрономического колледжа с уздой из звёзд.
Эффи целеустремлённо поднялась по лестнице, поддерживаемая, кажется, бесконечным выбросом адреналина. Ступила под своды, бросив взгляд на девиз университета, выбитый на камне на древнеллирийском. «Будьте верны лишь знаниям».
На древнеллирийском понятия «знания» и «правда» обозначались одним и тем же словом. «Будьте верны лишь правде, да уж», – с горечью подумала Эффи, толкая двойные дубовые двери, чтобы войти в тёплый, мягко светящийся вестибюль.
Всё здесь было отделано золотистым дубом, который отражал свет ламп и огня в камине. Языки пламени метались, трещали, но оставались в плену чугунной решётки. Эффи остановилась сбить снег с обуви, чтобы не натащить воды на красивый мягкий ковёр, но разозлилась за это сама на себя. Она здесь не ради манер.
Громко, с презрением вздохнув, она решительно подошла к секретарше за очень большим, но чистым столом. Конверты лежали аккуратными стопками, бумаги были собраны в пачки зажимами или разложены по нужным папкам. Секретарша, женщина лет двадцати пяти – явно немногим старше самой Эффи, – подняла на неё взгляд и вежливо улыбнулась.
– Чем могу помочь?
– Мне нужно поговорить с деканом Фоггом, – ответила Эффи, позабыв о вежливости. – Немедленно.
– Вам назначено? – спросила секретарша.
Голос у неё был такой энергичный, что действовал Эффи на нервы, а она и без того вся извелась.
– Нет, – ответила она, – но это срочно.
– Боюсь, сегодня у него нет времени, – сказала секретарша. – Можете записаться на… – Она открыла записную книжку, принялась листать. – Следующий месяц?
– Нет, – повторила Эффи, чувствуя, как дрожат губы. – Я не могу ждать.
Улыбка секретарши осталась неизменно вежливой.
– Мисс, извините, я обязана следовать регламенту. Декан сейчас не на месте…
– Тогда я подожду его прямо здесь, – отрезала Эффи.
Секретарша вздрогнула, будто устрашившись настойчивости Эффи. Помедлив, она указала на кружок кресел у дальней стены вестибюля. Они стояли у камина, отблески огня играли на коже. Эффи направилась туда, но перед этим мельком заглянула в бумаги на столе. Пустое любопытство – но её взгляд упал на пухлую папку, на которой было аккуратно написано: «КОРРЕСПОНДЕНЦИЯ ОТ БЛАГОТВОРИТЕЛЕЙ».
Эффи опустилась в мягкое кресло, чувствуя, как жар огня отогревает замёрзший кончик носа и пальцы. Было бы приятно, если не учитывать обстоятельства. Над камином висел огромный герб университета: поле щита было разделено на шесть равных частей, в каждой – символ одного из шести изначальных колледжей, так что в результате выглядело несколько перегружено. И снова девиз, написанный на ленте: «Будьте верны лишь знаниям».
Напольные часы в углу тикали мучительно медленно, но Эффи, к счастью, была готова к тому, что ей придётся подождать. Она достала из сумки биографию Ардора авторства Рокфлауэра, стряхнула с неё пыль. Открыла на заложенной странице и принялась за чтение.
«После гибели своей возлюбленной Кларибель Ардор стал затворником. Он почти не покидал спальню, а слепота требовала практически постоянного присутствия сиделок и горничных. Об этом периоде его жизни почти нет свидетельств, но одна из горничных, по имени Мод, сообщала, что Ардор никогда не закрывал окно у кровати, в любую погоду. Через это окно он трогал листву растущего рядом дерева, и каждое утро, когда Мод приносила ему завтрак, Ардор делился с нею мельчайшими изменениями, произошедшими с деревом за ночь. Увядание листьев или ветка, сломанная суровым северным ветром.
– Пусть его мир тогда был
