Теория волшебных грёз - Ава Райд
– Та старая книга сказок, – ответил Престон. – Он читал её мне в детстве. Не помню название, но она в такой зелёной тканевой обложке. Помнишь?
Снова долгие мгновения тишины.
– Она аргантийская, – сказал Престон. – Может, где-то в коробках на чердаке…
Престон умолк, пытаясь представить мамино лицо на том конце провода. Она побледнела, испугалась? Вот-вот расплачется? Он уже пожалел, что вообще начал этот разговор. «Просто смешно», – внезапно разозлившись, сказал он себе. Он – учёный, а не мечтатель.
Но в голове всё звенели и звенели колокола.
– Я поняла, о какой ты, – сказала мама. Голос её звучал тихо и неразборчиво. – Хорошо, я пришлю её тебе.
Она не стала спрашивать зачем, и Престон ощутил облегчение. С его стороны было почти жестоко бередить эту рану. Он понимал, но всё равно пошёл на это. Внутри поселилась тяжесть – скользкая, чёрная, как вода. Престону не нравилось, в кого он превращался – в скрягу, скорого на гнев и ненависть. Но если получится найти нужные ответы – если получится остановить проклятый колокольный звон – он сможет стряхнуть эти пугающие страсти. Сможет снова стать отстранённым, рациональным человеком, достаточно твёрдо стоящим на ногах, чтобы поддержать Эффи, чтобы нести её.
– Спасибо, мама, – сказал он. – Da garout a ran.
Из глубокого сна без сновидений его выдернул громкий ошалелый стук. Престон резко сел в кровати, Эффи медленно заворочалась рядом. Стук на миг прекратился, а затем возобновился с новой силой.
– Святые, какого… – начал Престон.
Он откинул одеяло, выбрался из кровати и тут понял, что стучали не в дверь комнаты Эффи. Стучали во входную дверь, но грохот так отдавался в коридоре, что слышался совсем рядом. Престон натянул рубашку и штаны, а Эффи завернулась в халат.
Он так спешил, что чуть не забыл очки, и в последний миг сцапал их с тумбочки. Эффи вышла в коридор, Престон направился за ней, но они оказались не первыми. Рия, более пристойно одетая в униформу, стояла на цыпочках, выглядывая в глазок.
– Там какой-то псих с чёрной бородой, – сказала Рия. – Кто-нибудь его знает?
Престона охватил ужас.
– Да, – устало сказал он, – я знаю.
– Ну, так скажи ему, что приличные люди в это время спят. – Рия одарила его уничтожающим взглядом. – И ещё скажи, что я через дверь чую его перегар.
Престон вздохнул. Рия наградила его ещё одним сердитым взглядом, резко развернулась и ушла по коридору. Эффи произнесла ей одними губами, когда она проходила мимо:
– Прости.
– Да ничего, – мягко ответила Рия. – Это же его псих, а не твой.
– К сожалению, – негромко согласился Престон. В глазок он увидел, как мастер Госсе снова поднял руку, чтобы постучать. Престон торопливо открыл дверь.
– Вот вы где, Элори, – сказал мастер Госсе и без долгих расшаркиваний протиснулся в коридор. – Я был в вашем общежитии, но ваш сосед сообщил мне, что вы, вероятно, у своей возлюбленной. – Он окинул Эффи долгим испытующим взглядом. Та вспыхнула и плотнее запахнулась в халат. – Мисс Сэйр, если вы не возражаете…
– Что вы здесь делаете? – резко перебил его Престон. Он встал так, чтобы оказаться точно между мастером Госсе и Эффи, скрывая её от взглядов своего наставника. – Такая рань.
– Да, ну, я не спал всю ночь. Вы так резко покинули меня вчера вечером, и я много часов всё обдумывал, собирал информацию, искал по библиотекам всё, что они могли предложить, перерыл весь город в поисках любой подсказки, которая могла бы оказаться полезной…
– И пили? – уточнил Престон.
– Помогает смазать колёсики в голове, – прямо ответил мастер Госсе. – В общем, вы нужны мне, Элори. Немедленно.
Престон вздохнул и ощутил, как с воздухом в него снова вливается гнев. Тот же гнев, который он чувствовал вчера, когда Саути провоцировал его на протяжении всей лекции; тот же гнев, который он чувствовал, когда мастер Госсе притащил его в кабинет и заставил участвовать в своём смехотворном ритуале. Тот же гнев, который не впустил мастера Госсе во дворец, оставил его за стенами, спящего, но без единого сна.
У него в самом деле была такая сила?
Настоящая сила, мрачно подумал он – это сделать так, чтобы мастер Госсе испарился на месте. Престону больше всего на свете хотелось захлопнуть перед ним дверь, вернуться в комнату Эффи и ещё немного полежать, обнимая её и чувствуя, как утренний свет омывает их и обращает волосы Эффи в яркое чистое золото.
Вместо этого он сказал:
– Дайте мне пару минут собраться.
Он ухитрился выставить Госсе в дверь, но не успел закрыть, как профессор многозначительно постучал по циферблату наручных часов.
– Поторопитесь-ка. Время ограничено.
Престон слишком устал, чтобы отвечать. Едва выпроводив Госсе, он обернулся и сказал Эффи:
– Извини.
– Госсе в последнее время какой-то… странный, – ответила она.
Престон сказал бы, что Госсе одержимый, сумасшедший, чокнутый или рехнувшийся, а не «странный». Он со вздохом ответил:
– Знаю. Он всегда был склонен к некоторым… причудам.
Престон не знал точно, как много Эффи успела услышать из их беседы в кабинете. Для себя он уже решил, что не станет втягивать её во всё это, хотя сам до сих пор не понимал, что включено во «всё это». Зато понимал, что нельзя добавлять ей лишних сложностей. Она боролась, чтобы освободиться от Короля фейри и всех опасностей мира грёз. Какое у него право вновь тащить её обратно?
У Эффи дрогнул голос, она опустила глаза в пол. Потом спросила, вновь подняв взгляд:
– Звучит глупо, но… он ничего плохого тебе не делает?
Оказалось, что на этот вопрос неожиданно трудно найти ответ.
– Нет, – чуть сдавленно сказал Престон, – нет, просто таскает за собой, что бы ему ни пришло в голову. Он эксцентричный, но безобидный. Не хуже, чем отдаться на милость Янто Мирддина. – Он изобразил ласковую улыбку.
Эффи не улыбнулась в ответ.
– Остаётся надеяться, что мы не сменили одного капризного тирана на другого.
– Капризного – это точно. – Престон взял её за руку, скользнув пальцами по шёлку халата и кружевам ночной рубашки. – Но не тирана. Просто фанатика и мечтателя.
«Мог бы догадаться».
Только об этом Престон и думал, пока шёл, ещё не продрав глаза, за мастером Госсе по улицам Каэр-Иселя. Этим утром после небольшого снегопада на улицах был сплошной гололёд, и Престона крайне удивляло, как мастер Госсе так уверенно шествует по ним, учитывая бессонную ночь и – судя по тому, что сообщало Престону обоняние – поистине невероятное количество алкоголя.
Но Престон был до краёв полон адреналина и почти не ощущал холода.
