Теория волшебных грёз - Ава Райд
– Я бы не сказал, что ты стала совсем незаметной, – сказал Престон.
– Да, – согласилась она. – Можно сказать, что гамбит не удался.
На этих словах Престон покраснел до ушей. Обычно Эффи нравилось смущать его. Но сейчас ей просто стало не по себе – она ждала, поймёт ли он этот не такой уж тонкий намёк.
– Да уж, – наконец откликнулся он. – Прости. Не хотел тебя пугать. Мастер Госсе просто хотел пройтись по учебным материалам для лекции.
Он совершенно не умел врать.
– Да ничего, – сказала Эффи. Ей, в отличие от Престона, удалось сохранить беззаботный тон и спокойный голос. – Ты уже закончил?
Престон оглянулся. Эффи было не видно мастера Госсе, но он, конечно, никуда не делся. Смотрел. Слушал. Эффи представила, как он кивает Престону.
– Да, – сказал тот, обернувшись к ней. – Пойдём домой.
«Домой». Эффи зацепилась за это слово. Престон перешагнул порог и захлопнул за собой дверь. Общежития не были им настоящим домом. В самом строгом смысле, её дом был в Дрейфене, где жили бабушка с дедушкой. Его – за границей, в Арганте. Или нет? Может, дом – это вообще не конкретное место. Может, на карте его не увидеть.
– Точно? Если нужно ещё время… – предложила Эффи.
Престон на миг замер, колеблясь. Затем обнял её за плечи, прижал к себе и поцеловал в макушку.
– Точно, – ответил он, и Эффи ощутила, как он напрягся, будто само тело его полнилось уверенностью. – Когда я с тобой, я всегда точно знаю, что мне больше никуда не нужно.
Когда они вернулись в общежитие, Рия уже репетировала своё выступление. Звуки мелодии летели по коридору, проникали через тонкую стену между комнатами – неспешные, нежные, скорбные. Порой Рия подпевала, но слишком тихо, слов было не разобрать.
К счастью, Рия догадалась выбросить листовки в мусорку на кухне. Можно было не опасаться, что Престон увидит их. Эффи налила воды в чайник, дождалась, пока он закипит, потом – пока заварится чай. Она радовалась возможности собраться с мыслями. Показать Престону, что она не справляется, было хуже, чем листовки. Ей казалось, что это чудовищный эгоизм. Сейчас, неотрывно глядя в набирающую цвет воду в чайных чашках, она яростно ненавидела саму себя за то, что обременяет его необходимостью любить её.
Эффи тихо вздохнула. Затем отнесла дымящиеся чашки в комнату. Престон сидел на стуле, согнувшись и уперев локти в колени. Он листал какую-то книгу.
– Что читаешь? – спросила Эффи.
Он тут же захлопнул книгу, покраснев, будто его застукали в каком-то двусмысленном положении.
– Да просто «Нейриада». Госсе преподаёт её в этом семестре. Деяния «последнего-величайшего» короля Ллира. Ты читала?
– Частями, в школе. – Эффи поставила чашку на стол. – «Серебром одевались его враги, / алым пылал королевский гнев».
– Аргант. Это значит «серебро». На нашем… на аргантийском языке. Это слово дало название всей стране. Всё благодаря серебряным рудникам на севере. Аньюрин говорит здесь об аргантийцах, очевидно. Сомневаюсь, что пехота носила серебро. Это всё метафора.
– Но это же не настоящая история, да? – Эффи обеими руками взяла чашку. – Это мифы и легенды, смешанные с реальными фактами.
Престон кивнул.
– Аньюрин Сказитель существовал на самом деле. В конце концов, его тело покоится в Музее Спящих. Это трудно отрицать. Но был ли он современником последнего короля Ллира, был ли он великим придворным музыкантом или простым трубадуром… Это неясно.
Пристроившись на краешке кровати, Эффи кусала губы. Отчасти ей хотелось прямо спросить его о том, что она подслушала – она же знала, что он знал, что она подслушала. Не то чтобы сам диалог Престона и мастера Госсе был каким-то подозрительным; её насторожило, как он смутился и отказался что-либо объяснять.
Но Эффи устала при одной мысли об этом. И ещё сильнее, когда припомнила, какие секреты сама таит от Престона: не только смятые листовки в мусорном ведре, но и сам тот факт, что она едва справлялась с течением. Что Король фейри исчез, но, кажется, какая-то очень важная её часть ушла вместе с ним. Её путь к отступлению. Её трещинка в стене.
Подняв глаза, Эффи увидела, что Престон внимательно смотрит на неё. В свете лампы его светло-карие глаза блестели золотом, а веснушки на переносице выделялись, будто созвездие.
– О чём задумалась? – мягко спросил он.
«Без смерти смерть во сне обрёл».
Эти слова неожиданно всплыли в памяти. Эффи встряхнула головой и ответила:
– Вообще-то я думала о другом Спящем. Лоренс Ардор. Мы читаем его у Тинмью… ты знаешь.
Она не хотела, чтобы её слова прозвучали обвиняюще, но не удержалась от горькой нотки. Престон сразу всё понял.
– Я думал, что смогу помочь, разметив всё у тебя в книге, – сказал он, нахмурившись. – Стихотворный размер – штука скучная, бездумная, мне не хотелось, чтобы ты тревожилась из-за этого.
Он говорил так мягко, глядел на неё с такой искренностью. Ледяной панцирь на сердце Эффи начал таять.
– Знаю. Ничего. Спасибо, – сказала она.
– Я могу объяснить теорию. Если хочешь. Там всё довольно просто. – Но Престон увидел выражение её лица и торопливо добавил: – Как-нибудь в другой раз.
Эффи кивнула, не поднимая глаз от чая.
– Помнишь, там есть выделенные слова? Практически на каждой странице. Я задумалась, почему они написаны именно так. Воспользовалась случаем и спросила профессора Тинмью об этом. Он ответил какую-то чушь о том, как форма букв передаёт темы произведения, но… – Эффи подняла взгляд. – Не знаю. Что-то меня это не убедило. Так что я пошла и взяла в библиотеке биографию Ардора.
Она встала, отодвинула чай и подошла к своей сумке. Достала книгу Рокфлауэра и вручила её Престону.
– «Полная биография Лоренса Ардора, лорда Лэндевальского», – прочёл он вслух. Рассмотрел обложку и корешок и потом сказал: – Кажется, вполне уважаемый труд.
– Я рассчитывала на это. Конечно, всю книгу я ещё не осилила. Но прочитала часть о женитьбе Ардора. О том, как его тесть и жена умерли от одной и той же болезни, которая потом поразила и его самого. Он выжил. Но ослеп.
Престон сморгнул:
– В конце жизни, да. Почти потерял зрение – а может, и совсем.
– Нет, – сказала Эффи. – Не в конце жизни. Он ослеп ещё до того, как начал сочинять «Каменный сад». Его он написал уже слепым. Так говорит Рокфлауэр.
Престон озадаченно посмотрел на обложку книги:
– Точного времени я не знал. Ардора порой награждают эпитетом «Слепой поэт», но я и не думал копать в эту сторону.
– Знаю, это не твоя специальность, но
