Теория волшебных грёз - Ава Райд
Эффи бодро поднялась на второй этаж библиотеки и подошла прямо на кафедру выдачи. Вдохнула запах старой бумаги, посмотрела, как плавают в лучах медового света пылинки, и её посетило одно воспоминание. Несколько месяцев назад она стояла в этом же самом месте, дрожа от волнения, чувствуя, как колотится в животном, почти бездумном страхе сердце. Эффи вспомнила, как к ней подошёл юноша и записал свой номер на её ладони.
Когда студент перед ней поблагодарил библиотекаря и отошёл, Эффи шагнула вперёд, набрав воздуха. «То было тогда, – твёрдо сказала она себе. – А это – сейчас». На ладони она написала себе сама. Страх, который она ощущала, был древним, был реликтом, восставшим из своей затопленной гробницы. По крайней мере, так она убеждала себя, пока с робкой улыбкой здоровалась с библиотекарем.
– Доброе утро, – сказала она. – Мне нужны книги Рокфлауэра, Фрэнсиса Рокфлауэра. У вас они есть?
Не поздоровавшись в ответ, библиотекарь принялась листать свой огромный журнал.
– Вам нужна биография Лоренса Ардора?
– Да.
Библиотекарь вырвала листочек из блокнота и написала ряд цифр.
– Поищите на этих полках. У нас должно быть несколько экземпляров.
– Замечательно, – ответила Эффи. Эта маленькая победа воодушевила её. – Спасибо.
На этот раз получилось гораздо лучше, чем в прошлый раз, когда она подошла к кафедре выдачи за книгами о Мирддине и выяснила, что все книги забрал какой-то гнусный «П. Элори». Она вспомнила об этом, пока шла по тёмному лабиринту полок, и робко улыбнулась. Необязательно тащить с собой только тяжёлое прошлое. А когда устанешь, его можно и бросить.
Следуя инструкциям библиотекаря, Эффи без труда нашла книгу. «Полная биография Лоренса Ардора, лорда Лэндевальского» доктора Фрэнсиса Э. Рокфлауэра.
Книга оказалась потрёпаннее, чем думала Эффи: лавандовая тканевая обложка местами вытерлась, уголки помялись; а ещё – длиннее. В неверном тусклом свете между полками было невозможно долго читать, не утомляя глаза. Так что Эффи взяла книгу с собой, вернулась к кафедре выдачи и отметилась.
Затем, чувствуя адреналиновый всплеск, Эффи сделала нечто такое, чего раньше ни разу не делала за всё время учёбы в университете: она пошла в один из больших читальных залов библиотеки.
До сих пор она слишком боялась туда заходить. Она предпочитала прятаться в маленьких тесных комнатках на верхних этажах библиотеки, устраиваясь на подоконнике – туда редко заходили другие студенты. Эти же читальные залы с высокими сводчатыми потолками, длинными столами красного дерева и мягкими кожаными креслами, с бюстами великих писателей и художников на мраморных постаментах в конце каждого ряда, казались миром, куда ей нет доступа. Тем более что эти залы всегда были битком набиты студентами, вечно сражающимися за места и не слишком-то дружелюбными в своей сосредоточенности на сочинениях, рисунках или песнях.
Но сейчас всё было иначе. Эффи была студенткой литературного колледжа; она была соавтором крайне важной научной работы, и она имела точно такое же право находиться здесь, как и все остальные. У неё была научная тема и цель исследования. Так что, прижав книгу Рокфлауэра к груди, она села за длинный стол. Студент справа от неё в вороном и белом исторического колледжа даже взгляда не поднял, поглощённый чтением. Студент слева в фиолетовых цветах музыкального колледжа мельком посмотрел на неё – скорее раздражённый тем, что его отвлекли, чем что-либо иное, – и тоже вернулся к книге.
Эффи открыла биографию и достала из сумки блокнот. Она выкинула все тетради архитектурного колледжа с красными обложками и изображением головы оленя, а тетради литературного – зелёные с золотом – ещё не пришли. Этот блокнот она купила в Лэйлстоне, пока они с Престоном писали в отеле свою научную работу. Синяя обложка была нейтральной, ничего не значащей, но всё равно отделяла её от сокурсников, которые все работали в тетрадях колледжа.
Отбросив тревоги, Эффи перелистала книгу на раздел биографии Ардора, озаглавленный «Свадьба и семья», и наконец принялась за чтение.
Можно сказать, что в жизни Лоренса Ардора не было силы значительнее любви, романтической или семейной; говорим ли мы о его жене Кларибель Ардор или о таинственной «Леди А.», которой посвящены многие поздние произведения Ардора. Стоит также учесть, что Ардор почтительно отзывался даже о своём тесте, первом бароне Лэндевальском, которому был значительно обязан – не только титулом и наследством, но и годами своего неформального домашнего обучения. Творчество Лоренса Ардора можно назвать единым грандиозным, всеохватным признанием в любви окружающим; а может, даже, одой самому чувству любви во всех его видах. Ардор – романтик и представитель романтизма, и его полная страсти жизнь отражена в его поэзии.
Но столь же сильно, как любовью, жизнь Ардора отмечена почти невообразимыми потерями. Когда ему было двадцать восемь лет, скоропостижно и неожиданно скончался его тесть, барон. Семью годами позже так же ушла его жена Кларибель, оставив Ардора в одиночестве воспитывать единственного ребёнка, дочь Антонию. Всего двумя годами позже заболел сам Ардор, и, хотя он выжил, он остался ослабевшим, прикованным к постели и слепым. Невероятно, но в этом состоянии он сочинил свой magnum opus, «Каменный сад».
С колотящимся от этого открытия сердцем Эффи сбежала по ступеням библиотеки с биографией Рокфлауэра и хаотически исписанным блокнотом в сумке. Ей удалось обнаружить нечто такое, что лежало на поверхности, но укрывалось от неё; нечто такое, на что она никогда бы не наткнулась, если бы строго следовала инструкциям профессора Тинмью.
Поэма Ардора была написана после того, как он ослеп, так что он не смог бы в одиночку внести такие точные изменения в вёрстку – все эти разбросанные по тексту выделенные слова. Эффи пока что не удалось собрать воедино все кусочки, чтобы понять, что значит это открытие, но у неё уже голова шла кругом, прямо как тогда, когда она узнала другой секрет, касающийся другого писателя – хотя тот писатель был для неё куда важнее Ардора.
Пусть дела шли неидеально, пусть её новое место в литературном колледже казалось шатким и непрочным, пусть журналисты вышли на охоту за Эффи, а сокурсники смотрели на неё с подозрением и прохладцей, всё было куда лучше, чем раньше. До Хирайта. До Престона. Когда она была одна, потеряна, с единственным сомнительным утешением в виде Короля фейри и мира грёз, который она построила в голове, как дамбу от наступающего моря.
Эффи решила, что после невзгод последних дней можно позволить себе
