Теория волшебных грёз - Ава Райд
– Ещё минутку, – сказала она вместо этого и снова прижалась к его груди. Он обнял её за талию. Эффи слышала его сердце – оно стучало уверенно.
Иронично: они стояли на крыше астрономического колледжа, но никаких небесных тел не было видно. Но вскоре мягкими хлопьями пошёл снег, и снежинки на фоне тёмного неба казались звёздами.
На следующий день Эффи вновь поднялась по ступеням литературного колледжа. Но на этот раз – за руку с Престоном. Его заряженный взгляд метался из стороны в сторону, словно он ожидал, что кто-нибудь выскочит из-за колонны. Но не было ни следа Финистерре, как и других журналистов, а косые взгляды, обращённые на них, вероятно, относились к тому, что они держались за руки, или к значку с драконом на пиджаке Престона. В глазах студентов отчётливо читалась зависть.
В вестибюле Престон остановился.
– Ты же скажешь мне, если кто-нибудь что-нибудь сделает или скажет?
– И что ты сделаешь? – поддела его Эффи. – Вызовешь на дуэль во дворе?
– Нет, – без тени улыбки ответил он. – Доложу о них. Пусть отвечают перед Госсе.
– Тогда тебя возненавидят не только за то, что ты диверсант, а ещё и за то, что ты злоупотребляешь полномочиями.
– Это не злоупотребление. Я читал свод правил. «Студентам запрещается порочить, преследовать или жестоко обращаться с другими студентами; наказанием могут служить меры от написания нравоучительных фраз до – в самых крайних случаях – исключения».
Эффи удивилась, когда же он нашёл время прочитать этот труд, содержащий более пятисот страниц, не говоря уже о том, чтобы запомнить наизусть.
– Ну, это хорошо, наверное, – ответила она. – Хотя сложно представить Госсе радетелем за дисциплину.
Престон как-то непонятно посмотрел на неё из-под очков.
– Госсе полон сюрпризов.
Зазвенел звонок, и Престон ушёл, на прощание сжав её ладонь. Эффи глубоко вздохнула и открыла дверь в аудиторию мастера Тинмью. По крайней мере, посещение потоковых лекций было необязательно, поэтому её вчерашнее отсутствие не было нигде отмечено, но она надеялась, что не было оно и замечено. Она целеустремлённо пошла по проходу, глядя прямо перед собой и высоко подняв голову, и нашла себе место в пустом ряду.
«Не дай себя запугать».
Лишь несколько студентов подняли глаза от книг, чтобы взглянуть на неё. Эффи надеялась, что первая новизна её присутствия уже прошла.
Разумеется, помогало, что теперь она была в форме колледжа: аккуратно выглаженной плиссированной юбке и застёгнутом на груди блейзере. Чёрную ленту Эффи потеряла, так что завязала волосы белой – на два узла, чтобы не развязалась. Пришлось мрачно признать, что она уже перешла от намерения стать выдающейся к желанию быть невидимой. Она достала книгу из сумки – руки дрожали.
Пока Эффи искала себе место, на кафедру неторопливо взошёл мастер Тинмью. Он лаконично поприветствовал аудиторию и начал отсчёт размера. На этот раз Эффи была готова: благодаря аккуратно надписанным Престоном цифрам она смогла без заминки присоединиться. Её голос влился в остальные, и никто не посмотрел на неё косо. Невидимка! Она тихонько вздохнула от облегчения.
Ещё она успела самостоятельно изучить поэму Ардора. Прочитав его краткую биографию авторства Рокфлауэра, она искренне заинтересовалась поэмой; строчки стали оживать, как лозы, медленно, робко тянущиеся из-под земли. И Эффи заметила, что некоторые слова были написаны жирными заглавными буквами. Она проверила по книге Престона и убедилась, что это не опечатка в её экземпляре. Очевидно, это было намеренно сделано Ардором, но Эффи не понимала зачем, не видела, что объединяет выделенные слова. Они не появлялись в каких-то определённых предложениях; порой можно было пролистать несколько страниц, не встретив ни единого выделенного слова.
ПРОШУ, взмолилась дева та…
Откройся для МЕНЯ…
И так далее. Эффи внимательно слушала лекцию мастера Тинмью, надеясь, что он даст объяснение. Но он лишь бубнил про размер и рифму, не трудясь добавить в голос ни капли энтузиазма. Остальные студенты старательно записывали, никто и взгляда в её сторону не бросил. Нервное напряжение начало отпускать. Может, незачем было так трусить; может, она всё преувеличила.
К концу занятия Эффи набралась смелости. Она горела внутри живым угольком. Последние несколько минут занятия Эффи провела в напряжении, приготовив руку, дожидаясь, пока Тинмью скажет…
– Что ж, есть вопросы?
Рука Эффи взмыла вверх.
Подняли руки ещё несколько студентов, и Тинмью с ленцой оглядел аудиторию. Заметил Эффи, и что-то мелькнуло в тусклых карих глазках – снисходительное любопытство, что было, впрочем, лучше, чем презрение и неприязнь.
– Да? – сказал он. – Мисс Сэйр?
Эффи откашлялась. Она смотрела прямо перед собой, на профессора Тинмью и более никуда, но всё равно чувствовала на себе пристальные взгляды остальных, впивающиеся в неё невидимыми когтями. Она вздрогнула, но голос прозвучал уверенно.
– У меня есть вопрос касаемо вёрстки текста, – сказала она. – Обратите внимание: начиная со второй страницы на протяжении всей поэмы несколько слов на каждой странице напечатаны заглавными буквами, жирным шрифтом. Поскольку форма очень важна для Ардора, мне хотелось бы знать, в чём состоит значение этого выделения?
Тинмью поднял тонкую бровь. Послышался шелест страниц – остальные студенты листали книги. Повисла пауза, а затем Тинмью, который, кажется, вовсе не потрудился подумать над вопросом, наконец ответил:
– Традиционно считается, что жирный шрифт и заглавные буквы служат для выделения того, что написано жирным шрифтом и заглавными буквами. – В голосе звучала скука; в аудитории раздались тихие смешки.
– Но зачем выделять именно эти слова? – спросила Эффи. – Кажется, будто они выбраны просто так…
– В работах Ардора нет ничего случайного, или, как вы изволили выразиться, «выбранного просто так», – отрезал Тинмью. – Визуальная форма слов, их расположение на странице имеет ключевое значение. Если посмотреть на первое слово, «прошу», на второй странице, то можно увидеть, что арка заглавной буквы Р доминирует на строке, подчёркивая всеохватную силу проклятия, обратившего сад в камень, в то время как прямые углы буквы Ш иллюстрируют западню, в которую попала дева, и неизменную природу заколдованного сада…
Тинмью продолжил в том же духе, объясняя, как форма каждой буквы подчёркивает трудноуловимые качества текста. Эффи опустила взгляд на страницу и нахмурилась. Провела по букве Р пальцем, пытаясь осознать, что имел в виду Тинмью. Но к концу занятия всё равно не удовлетворилась. Убрала вещи в сумку, надела пальто и торопливо вышла из литературного колледжа обратно на мороз, который никуда не собирался уходить.
Чернила на левой ладони почти смылись,
